Храм Богоявления "на Острову" Хопылёво - Преподобный Феодор Санаксарский как самобытный возродитель русского монастырского старчества второй половины XVIII века
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх
 

МЕСТО КРЕЩЕНИЯ НЕПОБЕДИМОГО АДМИРАЛА - СВЯТОГО ПРАВЕДНОГО ВОИНА ФЕОДОРА УШАКОВА

Новости

  • Расписание Богослужений в Хопылёво на ноябрь
  • 01 Ноябрь 2016
  • Расписание Богослужений в Хопылёво на ноябрь

    Архиерейское подворье при храме Богоявления «на острову» с. Хопылево

     

    По благословению Преосвященнейшего Вениамина, епископа Рыбинского и Даниловского, в октябре будут совершены следующие службы:

    __________________________

    4 ноября, суббота, 09.00

    День памяти Казанской иконы Божьей матери. Престольный праздник Божественная литургия

    __________________________

    26 ноября, суббота, 09.00

    День памяти свт. Иоанна Златоуста.
    Божественная литургия

    __________________________


    Дополнительную информацию можно уточнить по телефону: 8 (930) 101-09-78 о. Георгий Олонцев

    Подать записки о здравии и о упокоении, записаться на экскурсию, предложить свою помощь в благоустройстве подворья можно у смотрителя подворья: 8 (910) 811-58-82 Вячеслав

     
  •  
  • Расписание Богослужений в Хопылёво на сентябрь
  • 30 Август 2016
  • Расписание Богослужений в Хопылёво на сентябрь

    По благословению Преосвященнейшего Вениамина, епископа Рыбинского и Даниловского, в сентябре будут совершены следующие службы: 

    ____________________________   
     

    4 сентября, воскресенье, 09.00

    Божественная литургия 

    Неделя 11 по пятидесятнице.    

    ____________________________    
     

    12 сентября, понедельник,  09.00

    Божественная литургия  

        День памяти св. благ. князя Александра Невского. Престольный праздник.   

     

    ____________________________   

          
    24 сентября, суббота, 09.00

    Божественная литургия

         Прп. Сергия и Германа Валаамских         

    ____________________________    

     

    Дополнительную информацию можно уточнить по телефону: 8-(930)-101-09-78 о. Георгий Олонцев

    Подать записки о здравии и о упокоении, записаться на экскурсию, предложить свою помощь в благоустройстве подворья можно у смотрителя подворья: 8-(910)-811-58-82 Вячеслав


Конструктор сайтов православных приходов
Каталог православных сайтов
Объединение Патриотов Севастополя
Яндекс.Метрика

Преподобный Феодор Санаксарский как самобытный возродитель русского монастырского старчества второй половины XVIII века

______________________________________________________________________________

По материалам сайта: "Приношение современного монашества" http://prepodobnii.org/feodor-deser.html

_______________________________________________________________________________


 

Диссертация на соискание ученой степени кандидата богословия иеромонаха Агапита (Юркова) Свято–Троицкая Сергиева Лавра, Сергиев Посад, 2002

 

 

 

Преподобный Феодор Санаксарский как самобытный возродитель русского монастырского старчества второй половины XVIII века.


Икона преподобного Феодора, написанная на Святой Горе Афон.

Икона преподобного Феодора, написанная на Святой Горе Афон.

 

 

Оглавление

Введение  
Глава 1 Жизненный путь преподобного старца Феодора
Глава 2 Образ старчествования преподобного Феодора, его прижизненное и посмертное почитание, и прославление в лике святых
Глава 3 Гимнография, посвященная преподобному Феодору
Заключение  
Библиография  
Приложение

Служба преподобному и богоносному отцу нашему Феодору Санаксарскому - PDF

Нотное приложение к Службе преподобному Феодору

Акафист преподобному и богоносному отцу нашему Феодору Санаксарскому - PDF

Акафист преподобному Феодору в редакции иеромонаха Тихона (Коберника)

Акафист преподобному Феодору, составленный диаконом Владимиром Борзуновым

 

Введение

 

Прославленный 10–11 июля 1999 года первым из теперь уже целого сонма святых Саранской и Мордовской епархии преподобный старец Феодор Санаксарский (1718–1791; память 19 февраля/4 марта и 21 апреля/4 мая) никогда не был обделен вниманием писателей, издателей и ученых.

Его славное имя, строгая подвижническая жизнь, ревностное старческое служение и удивительные по самоотверженности подвиги были отмечены и деятелями церковно–исторической науки. Достаточно упомянуть таких ученых мужей, как Игорь Корнильевич Смолич (27.01.1898–2.11.1970), подобно святому Феодору бывший в свое время офицером и писавший о нем в своих широко известных трудах «Жизнь и учение старцев» (1936) и «Русское монашество. 988–1917» (1952); протоиерей Сергий Четвериков, наиболее глубоко исследовавший жизнь, учение и влияние на православное монашество Молдавского старца Паисия Величковского и упоминавший о заслугах старца Феодора Ушакова в своем фундаментальном труде «Правда христианства», в разделе о росте православного старчества в XVIII иXIX веках; и Иван Михайлович Концевич (13.10.1893–6.07.1965), также бывший офицер, выпускник Парижского Богословского института, преподававший затем Патрологию в Свято–Троицкой Духовной Семинарии, и автор вышедшей в 1952 году книги «Стяжание Духа Святаго в путях древней Руси», которая стала впоследствии первой главой задуманного им большого труда «Оптина пустынь и ея время», увидевшего свет уже после его кончины.

О. Сергий Четвериков упоминает Марию Петровну Протасьеву, которая «была духовной дочерью известного старца Феодора Ушакова и по его благословению была избрана сестрами начальницей женской Алексеевской общины в Арзамасе», а по смерти старца Феодора обращалась за руководством к старцу Паисию, который отвечал ей письменно, а также архимандритов Игнатия, Макария и Феофана, через которых распространялись Паисиевы предания, но лишь первого из них называет бывшим учеником Феодора Санаксарского[1].

В своей последней работе о старчестве И.М. Концевич уделяет отцу Феодору (Ушакову) четыре с лишним страницы (С. 62–66), пересказывая то, что вспоминал о нем бывший его ученик Новоезерский архимандрит Феофан (Соколов). Повествуется в том же «Предварительном обзоре» его книги и о двух других учениках старца Феодора – архимандритах Игнатии и Макарии, с указанием тех суровых воспитательных мер, к которым прибегал преподобный, закаляя их дух.

На странице 69 Концевич повторяет следом за проф. Субботиным[2], что «в Санаксарской обители … послушник (учился) терпению, трудолюбию, строгому исполнению монашеских правил и безпрекословному послушанию…»[3]. Заслугу знакомства послушника Феодора Соколова с практикой умного делания автор целиком и полностью относит на счет старца Введенской островной пустыни Клеопы, старца Тисманского молдавского монастыря Феодосия и других учеников преподобного Паисия[4]. А сам Субботин к тому же противопоставляет суровости Феодора Санаксарского любвеобильность и кротость старца Клеопы, и вообще ставит второго выше первого, говоря о получаемых от отца Клеопы «более совершенных уроках монашеской жизни»[5]. И.М. Концевич так не считает, но приводит 16 кратких наставлений архимандрита Феофана, который передавал «то, что сам слышал, как сам научился: слышанное от старцев простых и неученых, и говорит вам неученый»[6] и, высоко оценивая их, находит здесь отражение духа древнего заволжского монашества. Евангельского духа любви, кротости и смирения, являющегося как там, так и тут основным мотивом, ибо это плод того же умного делания[7].

И.К. Смолич в главе «Старчество и аскетизм XVIIIXIX вв.» своей книги «Русское монашество» называет русское старчество «в полном смысле слова аскетическим движением, или течением, в жизни монашества двух последних столетий» и указывает на то, что благодаря трудам прямых учеников старца Паисия, в это течение, возрождавшее аскетический дух древней Церкви, включились не только Саров и Оптина, но и другие обители.

«К таким обителям принадлежит Санаксарская пустынь (Тамбовской епархии), основанная в 1659 г., в период монастырской колонизации Понизовья, – в ту пору это была одна из самых удаленных обителей. Братия этой пустыни всегда была очень немногочисленна, и в 1753 г. обитель приписали к Саровской пустыни. Лишь в пору двукратного настоятельства старца иеромонаха Феодора Ушакова (1762–1774, 1783–1791) монашеское житие в обители вышло на правильный путь и в ней введен был общежительный устав. На последнюю четверть XVIII и 1–ю половину XIX в. приходится расцвет аскетического подвижничества в этой пустыни, тесно связанной с Саровской обителью и другими пустынями, отличавшимися строго аскетическим строем жизни»[8]. Но непонятно по каким причинам относит этот маститый ученый старца Феодора «к ученикам Паисия», еще и «прямым», и даже помещает его имя в таблицу «Школа старца Паисия Величковского»[9]. Сомнительным является и его указание на «расцвет аскетического подвижничества в этой пустыни» (с 1765 года называвшейся монастырем) не на первую четверть второй половины XVIII столетья, а на «последнюю четверть XVIII и 1–ю половину XIXв.». Это скорее относится к самому Сарову, где тогда славились своими подвигами преподобный Серафим, игумен Назарий, Марк Молчальник, настоятели этой обители Ефрем и Исайя. После кончины старца Феодора, наступившей 19.02.1791 года, равного ему в Санаксаре больше не было. Кроме того, с 1783 по 1791 годы он уже не настоятельствовал в возобновленной им обители, а жил там на положении обычного иеромонаха, большую часть этого времени был насильственно изолирован от братии и паломников и до 27 декабря 1788 года жил взаперти.

В главе «Расцвет» книги «Жизнь и учение старцев» Игорь Корнильевич Смолич уделяет достаточно много места ученику отца Феодора Новоезерскому архимандриту Феофану и кратко передает содержание его рассказов об этом старце, упоминает и другого известного ученика отца Феодора – иеромонаха Игнатия, но все же предпочитает говорить о тесных связях Феофана (Соколова) «с кругом учеников старца Паисия»[10].

Таким образом, ценные сами по себе публикации названных ученых, в тех их местах, которые относятся к личности и трудам старца Феодора с одной стороны содержат ряд фактических неточностей, а с другой – ограничивают его вклад в возрождение монастырского старчества упоминанием о строгости жизни в организованном им в Санаксаре монашеском общежитии, хотя и приводят примеры его личного старческого руководства рядом учеников, ставших затем с легкой руки Санкт–Петербургского и Новгородского митрополита Гавриила (Петрова) основными движущими силами в проводимой этим святителем линии возрождения общежительных монастырей и насаждения в них духовничества.

События, предшествовавшие и сопутствовавшие канонизации святого, вызвали появление серии новых публикаций о нем. Эта в основной своей массе житийная литература в лучших своих образцах уточняет даты основных событий его жизни и имена связанных с ними лиц, но все же с той или иной степенью обстоятельности повторяет или прямо пересказывает уже известные его жизнеописания. Фактов накопилось много, но никто не предпринимал еще попытки целенаправленного исследования особенностей старчествования этого прославленного подвижника.

Непосредственное соприкосновение с преподобным и богоносным отцом Феодором Санаксарским, которое нам довелось пережить в мае–июне 1999 года при проведении освидетельствования его святых мощей и составлении проекта посвященной ему полной бденной службы, расположили нас из благоговения к памяти этого великого мужа, постараться по возможности полно и объективно оценить самобытность и значимость понесенных им во второй половине XVIII века подвигов и трудов по возрождению русского монастырского старчества, чему и посвящается предлагаемая вашему вниманию диссертационная работа.

 

[1] Четвериков Сергий, прот. Правда христианства. М., 1998. С. 204, 247, 250–252.

[2] Субботин Н., проф. Архимандрит Феофан, настоятель Кириллова–Новоезерскаго монастыря. Библиографический очерк, с портретом о. Архимандрита, и приложением его записок, нравственных наставлений и писем. Санктпетербург, 1862. С. 12–13.

[3] Концевич И.М. Оптина пустынь и ея время. Свято–Троицкая Сергиева Лавра. Издательский отдел Владимирской епархии, 1995. 607 с.

[4] Там же. С. 70.

[5] Субботин Н., проф. Архимандрит Феофан… С. 11.

[6] Старческие советы некоторых отечественных подвижников благочестия XVIIIXIX веков. М., 1913. С. 1–199.

[7] Концевич И.М. Оптина пустынь и ея время… С. 71–73.

[8] Смолич И.К. Русское монашество. 988–1917. В кн. Приложение к «Истории Русской Церкви». М.: Церковно–научный центр Русской Православной Церкви «Православная энциклопедия», 1997. С. 351.

[9] Смолич И.К. Приложение к «Истории Русской Церкви»… С. 561.

[10] Смолич И.К. Жизнь и учение старцев. В кн. Приложение к «Истории Русской Церкви»… С. 416–420.

Глава 1. Жизненный путь преподобного старца Феодора

 

Древний род Ушаковых, давший России двоих прославленных святых мужей, ведет свое начало от великого князя «Косожския Орды» Редеги[11], которого сразил в поединке храбрый и воинственный тмутараканский князь Мстислав († 1036) – сын святого равноапостольного Киевского князя Владимира Святославича († 1015, память 15/28 июля).

Сыновей поверженного им Редеги Мстислав взял к себе, крестил их и нарек христианскими именами: старшего Юрием, а младшего – Романом. Роман стал мужем дочери Мстислава Владимировича и имел от нее сына Василия. Родоначальник фамилии Ушаковых – Ушак (Павел) был потомком Василия Романовича в шестом колене.

Многие из рода Ушаковых служили впоследствии всероссийскому престолу в разных чинах и жалованы были от государей вотчинами. Немир Юрьевич Ушаков в 1577 году назначен был воеводой в немецкий город Болзун, а его родной брат Никон в 1578 году был наместником в Алисте, а затем в Ленаварде. Правнук Немира Юрьевича – Дмитрий Калиныч Ушаков был написан по Разряду в дворянских списках, и за ним значились поместья в Романовском уезде в сельце Бурнакове с деревнями[12].

Во второй половине XVII века Бурнаково по наследству досталось Василию Дмитриевичу Ушакову, а после него – его сыну Игнатию, определенному по высочайшему повелению к соляным сборам в Ярославской провинции. Несмотря на важность своей должности, «владельцем он был не слишком богатым, хотя жил в полном достатке. Дом в его имении стоял на возвышенности, на добротном каменном фундаменте. … Со всех сторон Бурнаково окружал великолепный хвойный лес с разбросанными в нем островками полей и лугов»[13].

 

Родословная таблица Игнатия Васильевича Ушакова[14].
 

Редега
Великий князь Косогской орды
Роман
Василий
сын Романа и дочери Великого князя Мстислава Владимировича
Юрий
Михайло Сорокоум
Глеб
Илья
Григорий Слепой
Ушак (Павел)
Родоначальник фамилии Ушаковых
Роман
Иаков
Юрий
Немир
Феодор
Калина
В справках Разрядного Архива за ними состоит имение в Романовском уезде в сельце Бурнакове с деревнями. Димитрий
Василий
Игнатий

 

 

В 1718 году[15] в сельце Бурнаково Романовского уезда Ярославской провинции[16] в семье потомственных дворян города Романова[17] Игнатия Васильевича (1670–1751) и Ирины Васильевны (?– 4.03.1724)[18] Ушаковых родился младенец, нареченный в святом крещении Иоанном. В шестилетнем возрасте он лишился матери, умершей следом за своей новорожденной дочерью Анной (24.01.1724–4.02.1724). Вскоре после этого, 6.09.1724 года Игнатий Васильевич вступил во второй брак с вдовой помещика Кузьмичева Параскевой Ивановной (1695–1758)[19] , которая и взяла на себя труды по воспитанию будущего старца Феодора. Теплые воспоминания о ней преподобного стали причиной того, что Параскева Ивановна в рукописном Жизнеописании старца и следом за ним во всех дореволюционных изданиях называется его родной матерью[20].

Фрагмент рукописного Жизнеописания старца Феодора[21]

с неточным указанием имени его матери и года рождения.

 

Никаких сведений о детстве будущего старца Феодора рукописи его жития и поучений, а, следовательно, и публикации о нем не дают. Но из более подробного Жития его родного племянника – святого праведного воина Феодора (адмирала Российского флота Ф.Ф. Ушакова) – следует, что большое «семейство Ушаковых состояло в приходе храма Богоявления–на–острову, находившегося в трех верстах от Бурнаково на левом берегу Волги»[22] в одноименном селе Богоявленском (ныне деревня Хопылево).

 

   

Фотографии храма Богоявления–на–Острову 1913 и 1988 годов.

 

Церковь непосредственно относилась к мужскому Островскому Богоявленскому монастырю. В архиве местного помещика А.Н. Меркурова из близлежащего сельца Алексеевского в середине XIX века были найдены документы, среди которых значилась грамота царя Василия Шуйского, выданная обители 16 июня 1606 года[23].

В этом храме с шатровой колокольней, возведенном искусными ярославскими мастерами в 1701 году, было два колокола, один из которых в 1672 году специально для Островского монастыря отлил известный ярославский мастер Федор Дмитриевич Маторин, сын и внук которого, Иван и Михаил, в 1735 году отлили в Москве знаменитый Царь–колокол[24].
 

Церковь Богоявления–на–Острову. Фото 1989 года.

 

Вид на колокольню и церковь Богоявления–на–Острову.

Фото 2000 года.

 

Здесь в Богоявленской церкви и крестили новорожденных Ушаковых, здесь же неподалеку покоились на погосте их предки.

Еще в 1714 году Петром I повелено было «во всех губерниях при архиерейских домах и знатных монастырях создать школы для дворянских, приказного чина дьячих и подьячих детей от 10 до 15 лет», а генерал–адмиралу Ф.М. Апраксину поручалось в «каждую губернию к тем школам направить по два человека, разумеющих географию и геометрию»[25]. Особое внимание уделялось созданию таких школ в Москве, Ярославле, Костроме, Пскове и Новгороде. Была школа для дворянских детей и при мужском Островском Богоявленском монастыре, в храме которого, как уже было сказано, молились Ушаковы. Здесь они и обучались грамоте и счету. Влияние обители, несомненно, положительно сказывалось на детях, тем более что и сами Ушаковы традиционно «почитали главным условием воспитания детей развитие высоких религиозных чувств и строгой нравственности»[26].

12 января 1722 года вместо ранее существовавшего для ведения всех дворянских дел Разряда Указом Петра Великого была образована Герольдия. Возглавившему ее первым герольдмейстеру Колычеву вменялось в обязанность «ведать дворянство всего государства, высших и низших, прежних и вновь установленных военных, гражданских и придворных чинов». Были составлены списки трех родов: 1) генеральные, именные и порознь по чинам; 2) кто из дворян к делам годится, кто в какой должности находится; 3) сколько у кого детей и каких лет.

«По этим спискам герольдмейстер обязан был следить за тем, чтобы дворяне не укрывались от службы под страхом лишения имений и живота»[27]. Поэтому все дворянские недоросли по достижении определенного возраста должны были являться в герольдмейстерские конторы Сената для смотра, о чем в Указе Петра I от 7 марта 1723 года значилось: «Записавшихся в герольдмейстерской конторе всяких чинов шляхетства недорослей, которые в службу годны, тех отсылать в военную коллегию, а которые малолетние и в службу еще не поспели, тех отсылать в домы… по указу»[28].

Таким образом, выбор жизненного пути дворянских детей определялся государственной необходимостью. Юношей из мелкопоместных дворянских семей обыкновенно определяли на военную государеву службу в различные полки. И, конечно же, наиболее почетной для них была служба в гвардии, в которую по Указу Петра I от 7 марта 1721 года определяли лишь «недорослей знатного шляхетства»[29]. Сыновья Игнатия Васильевича Ушакова шли служить в отборную Преображенскую гвардию.

Первым поступил в гвардию его старший сын – Сила, зачисленный в 1724 году в царствование Петра Великого († 28.01.1725 года) солдатом в 8–ю роту и продолжавший служить при сменивших его на престоле Екатерине I Алексеевне Скавронской († 6.05.1727 года) и Петре II († 19.01.1730 года). С первого же месяца правления последнего начал службу в придворной гвардии второй из братьев – Федор. 27 июня 1727 года он был определен в 9–ю роту мушкетером. К этому времени Сила Игнатьевич имел чин прапорщика. Уже при Анне, царствовавшей со дня смерти Петра II до своей кончины, последовавшей 17.10.1740 года, к своим старшим братьям присоединился Иоанн, который был принят 15 июня 1735 года в бомбардирскую роту лейб–гвардии Преображенского полка[30]. А на следующий год в полк прибыл старший сын Силы Игнатьевича – Алексей.

Через два года, 27 апреля 1737 года, старший из преображенцев Ушаковых был пожалован чином подпоручика[31].

Сыновья и старший внук Игнатия Васильевича Ушакова

(Фрагмент родословной 1758 года)[32].

 

Тогда Россия переживала далеко не лучшие свои времена. Царствование Анны Иоанновны было отмечено засильем иностранцев. При дворе практически неограниченной властью обладал фаворит императирицы Э.И. Бирон. Сама же она оказалась совершенно не готовой к роли правительницы гигантской страны и более предавалась праздным развлечениям с устроением всевозможных экзотических маскарадов.

Для борьбы с явными и мнимыми противниками Анна Иоанновна в 1731 году восстановила Тайную розыскных дел канцелярию и вверила ее небезызвестному Андрею Ивановичу Ушакову[33], приходившемуся дальним родственником гвардейцам Ушаковым[34].

А.И. Ушаков. Неизв. худ. ГТГ.

 

Императрица Анна Иоанновна. 1730.
Худ. Каравак Луи. ГТГ.

 

Не доверяя старой петровской гвардии, находившейся под властью природных российских дворян, пытавшихся ограничить власть императрицы, Анна Иоанновна в 1730 году учредила Измайловский полк, укомплектованный в основном единоверцами с Юга и иностранными офицерами. Это, в свою очередь, вызвало ропот среди гвардейцев Преображенского и Семеновского полков. Недовольство военного сословия вызывала также продолжительная, практически пожизненная военная служба, приведшая к упадку дворянских хозяйств. Это вынудило Анну Иоанновну в последний день 1736 года подписать высочайший указ о сокращении срока службы до 25 лет. Желающих воспользоваться новой привилегией и поскорее уехать из столицы в свои имения оказалось более чем достаточно. В 1738 году решили побывать дома и братья Ушаковы, для чего каждый из них написал соответствующее прошение на отпуск. При прошении Иван Игнатьевич указал, что за отцом его в Московской губернии в Романовском уезде состоит в подушном окладе «50 душ, а за ним ничего не имеется»[35]. Однако, ввиду продолжавшейся войны с Турцией (1736–1740), поездку в отпуск им не разрешили.

Возможность побывать дома представилась им лишь через два года. В сентябре 1740 года первым подал прошение Сила Игнатьевич, объясняя свое желание побывать дома собственной болезнью, а также болезнью отца и расстроенным хозяйством в имении. Однако императрица решила отправить его к марциальным водам, подписав 15 октября соответствующий указ. Через пять дней она скончалась, но ее решение осталось в силе, и Сила Игнатьевич отправился на лечение. Оставшиеся в полку Федор и Иван Ушаковы участвовали в церемонии погребения Анны Иоанновны, после чего, в январе 1741 года, были отпущены в годовой отпуск[36].

Вскоре братья добрались до отчего дома. А на Пасху в Бурнаково приехал и Сила Игнатьевич. Впервые за много лет все большое семейство Ушаковых собралось вместе. Вместе пошли и на пасхальное богослужение в церковь Богоявления–на–Острову[37].

 

В Исповедальных ведомостях этой церкви за 1741 год осталась следующая запись:

Сельца Бурнакова

 

Лета

 

Муж.

Жен.

Подпоручик Сила Игнатьев сын Ушаков

40

 

Жена его Мавра Яковлевна

 

39

Дворянин Игнатий Васильев сын Ушаков

71

 

Жена его Параскева Ивановна

 

46

дети их

 

 

Федор

 

Иван холост

23

 

Марфа

 

12

Иван

7

 

Федорова жена Параскева Никитина

 

[38].

 

Из этого следует: у Иоанна Ушакова были не только старшие братья, но и намного младшие его сестра и тезоименитый ему брат. То, что два родных по отцу брата были названы одним и тем же именем красноречиво свидетельствует о том, что у Ушаковых имя новорожденному давалось по святцам, и никто из искренне верующих православных не смущался тогда таким тезоименитством.

Отметим и то, что двадцатитрехлетний Иоанн имел счастливую возможность в течение целого года посещать родную для себя Богоявленскую обитель. Эти впечатления не могли не оставить глубокий и свежий отпечаток в его душе.

В том же году братья–гвардейцы возвратились в Преображенский полк. За это время в столице произошли большие перемены. Со дня кончины Анны Иоанновны († 17.10.1740 года) царский престол номинально принадлежал младенцу–императору Иоанну VI, родившемуся 2 августа 1740 года. Фактической же правительницей России была его мать Анна Леопольдовна.

28 июня 1741 года Швеция объявила войну России, формально выступив защитницей прав на всероссийский престол цесаревны Елисаветы и голштинского герцога Петра, а на самом деле, желая взять реванш за свое поражение в Северной войне 1700–1722 годов.

24 ноября по указу правительницы Анны Леопольдовны гвардия должна была выступить к Выборгу. Это обстоятельство побудило Елисавету, решившую начать борьбу за престол, к решительным действиям. В ночь с 24 на 25 ноября она при помощи гренадеров Преображенского полка арестовала правительницу и провозгласила себя императрицей.

 

Правительница Анна Леопольдовна.

 

Императрица Елисавета Петровна.

Худ. Л. Токе. ГТГ.

 

«Гвардейцы, томившиеся под гнетом иноземщины, с приходом к власти истинно русской царицы надеялись на возрождение петровских времен. За неоценимую услугу, оказанную Елисавете, гренадерская рота Преображенского полка получила название «лейб–кампании». Все остальные офицеры и солдаты гвардии были повышены в чинах и получили иные награждения и привилегии»[39]. Иван Игнатьевич Ушаков был пожалован чином сержанта.

При новой императрице воинская служба стала приобретать высокий патриотический смысл, а отношение Елисаветы Петровны к гвардейским полкам стало особенно милостивым.

 

Сержант Преображенского полка. 1730–е годы.

 

При всем при том составитель жизнеописания отца Феодора замечает, что жизнь «в таком именитом городе, в кругу сверстников, при обыкновенных у них увеселениях, была не без вреда для души его; тлят бо обычаи благи беседы злы (1 Кор. 15, 13). … Но человеколюбивый Бог, не хотяй смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему, особенным промыслом Своим устроил и сему юному Иоанну уклониться от развращенного пути…»[40]. На одной из многочисленных вечеринок один из его товарищей, только что весело игравший на гуслях, на глазах у Ушакова внезапно упал и умер. Это событие потрясло всех присутствующих. Среди гвардейцев водворилась скорбь о потере друга. Но глубже всех пережил это Иоанн. Он почувствовал отвращение к миру и тому, что в мире (1 Ин. 2, 14–17) и, не имея надежды на скорую отставку, решился тайно бежать в пустыню.

Здесь уместно задуматься над тем, почему Иоанн пожелал именно пустыннического жития. Может быть, разгадка этого таится в особенностях подвига тезоименитого ему святого? В честь кого был крещен Ушаков нам неизвестно. Чтение чьего именно жития заложило в нем основу подражания пустыннической жизни – тоже. Естественно предположить, что в связи с Богоявленским посвящением первого для Иоанна храма, он достаточно много слышал и знал о Предтече. Известно также, что он особо ценил писания Златоуста и Лествичника. Все они подвизались в пустыне. Эта загадка вряд ли будет разрешена. И правильней всего отнести необыкновенный поступок молодого гвардейца на счет таинственного внушения ему свыше. Тем более что подвиг отшельничества, как и подвиги учительства и юродства, требуют особого призвания, иначе они не только безуспешны, но и гибельны для души. Иоанном же всю его оставшуюся жизнь надежно руководили горячее покаянное чувство и память смертная. По письменному свидетельству ученика его в Санаксаре, уволенного от начальствования Строителя Иоанникия от 17 января 1795–го года «Пред скончанием … при двух дворянских высокородных лицах, и при своих учениках, (старец Феодор) долго и горько поплакал и порыдал пред Богом неутешно близ четверти часа говоря тако: много, много от юности согрешил»[41].

Он тщательно подготовился к бегству из мира. Так что начало многоскорбного подвижнического пути будущий старец Феодор положил не впопыхах, а с трезвым расчетом. Иоанн запасся нищенской одеждой и по–видимому в теплое время 1743 года[42] выехал в законном порядке на побывку домой. Его экипажем управлял ничего не подозревающий верный служитель. Через несколько верст после выезда из Петербурга Иоанн Ушаков отпустил своего слугу с лошадьми и всем скарбом обратно, а сам направился в Архангельские пределы, рассчитывая уединиться в поморских лесах[43].

О том, что жизнь юного подвижника теперь в корне переменилась напомнило ему следующее знаменательное обстоятельство. «Когда … шел он путем близ града Ярославля, во одежде убогой и черной, встретил дядю своего роднаго, со слугами; и не хотя быть* узнан по причине худаго одеяния; однакож, посмотря на дядю своего, сильно возмутился душою, приведши себе во уме свое прежнее житие, которое проводил в довольстве и покое. Но возженный в сердце его огнь любви Божественной превозмог в нем тот помысл и неуклонно повлек к снисканию пустыннаго пребывания»[44] – читаем мы в его жизнеописании.

Иоанн благополучно добрался до берегов Северной Двины, нашел себе в поморских лесах пустующую келью и поселился в ней, «один работая единому Богу»[45]. Близ живущие поморы приносили подвижнику то малое, что предохраняло его от смерти. И целых три года он голодал, холодал и терпел различные злоключения от поселян, когда сам приходил к ним из леса в случае крайней нужды или необходимости. В один из таких вынужденных выходов в жилой поселок отшельник был схвачен, обруган, связан, избит и направлен в Архангельск для сдачи в острог. Помимо бесовских козней, происшествие это было вызвано требованиями сыскных команд, задерживать и передавать под арест населявших окрестные леса беглых раскольников и пустынников, к которым в те времена также относились с большим недоверием. Подвижник упрашивал своих мучителей отпустить его с миром, обещал покинуть свое пристанище и уйти из поморских пределов, но его все равно продолжали влачить под арест. Лишь особое небесное заступничество освободило молодого пустынника от нависшей над ним беды. Его гонители внезапно ослабели до такой степени, что вынуждены были, оставить свою жертву на дороге и разойтись по своим домам[46].

Измученный Иоанн отправился в «страны Киевские»[47] и пришел в Площанскую пустынь Орловской губернии[48]. С 1741 по 1746 годы начальствовал в ней иеромонах Иоасаф[49].

Он был учеником и преемником возобновителя пустыни иеромонаха Тихона и по его просьбе возвратился сюда из Брянских лесов, чтобы по прежнему разделять с ним скорби и помогать ему в трудах[50]. Чтобы полней представить себе ту подвижническую среду, в которую влился теперь Иоанн Ушаков, подробней остановимся на личности принявшего в его судьбе участие Площанского настоятеля.

Отец Иоасаф родился в Кашире в 1693 или 1694–м году (исходя из того расчета, что он скончался в 1766 году на 74–м году своей жизни)[51] и тоже принадлежал к дворянскому званию. К 1746–му году, на который приходится его знакомство с Ушаковым, отцу Иоасафу было немногим более пятидесяти лет. Так же как Иоанн, он был высокого роста, сухощав, нос имел прямой, глаза серые, волосы на голове и бороде небольшие, светло–русые с проседью[52].

Начало подвижнической жизни он полагал в Одрином монастыре, где и был пострижен в монашество в возрасте 23 или 24 лет[53]. Будучи учеником отца Тихона, он последовал за ним в Борщевскую пустынь и здесь был рукоположен в иеромонаха. Когда же эту пустынь соединили с Площанской, и отец Тихон сделался строителем последней, отец Иоасаф перешел сюда следом за ним. Став после отца Тихона строителем, он деятельно занялся построением новой каменной церкви в честь Казанской иконы Божией Матери с приделом Святителя Николая, по правую сторону; церковь была окончена и освящена при нем в 1746 году. В то же время заложил новую церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы. Вместо деревянного трапезного корпуса, он выстроил новый каменный, более пространный, и поместил в нем, кроме трапезы, поварню, хлебню и несколько братских келий; обнес монастырь деревянной стеной. Не оставил отец Иоасаф без внимания и ризницу: прибавил в нее риз и все необходимое к священнодействию. А библиотеку пополнил разными служебными и назидательными книгами.

Заботясь о внешнем обустройстве пустыни, он не оставлял и духовных подвигов, в которых упражнялся с юных лет, и был примером для братии в воздержании, трудах и молитве, любил уединение, был хорошим наставником духовной жизни. «Благочестивыя упражнения его, сказывал о нем ученик его отец Серапион, не только в сей пустыни, хотящим ради Бога жить, были сведомы, но и другим правым сердцам служили прямо на спасение души»[54].

Слава о его богоугодной жизни, распространившаяся далеко по окрестностям, и частые посещения приходящих к нему за советами, стали тяжки для его смиренной и любившей уединение души; а потому, окончив построение церкви в честь Казанской иконы Божией Матери, трапезы и других начатых им зданий, и избрав себе в преемники отца Пафнутия, иеромонах Иоасаф отказался от начальства, пробыв строителем только шесть лет, и удалился в любимые им Брянские леса.

Итак, именно на последний год его настоятельства в обители и на первый год настоятельства иеромонаха Пафнутия пришлись приход Иоана Ушакова из поморских лесов и его поселение в лесной отшельнической келье неподалеку от Площанской общежительной пустыни. Обстоятельства этого излагаются биографом старца Феодора так.

Иоанн «просил Настоятеля той обители с крайним смирением о принятии его в оную, сказываясь церковническим сыном. Настоятель, за неимением у него паспорта, долго не принимал его, но уступя великой просьбе, принял наконец, и приказал нести псаломническое послушание. При сем из чтения Настоятель усмотрел, что он не церковник, а какой нибудь господской человек, или господской сын; почему опасаясь, чтоб в силу Указных повелений, не было от Начальства обители какого истязания, когда откроется, что он господской человек, или сын помещичий, велел ему иметь пребывание близ обители в лесу, где были келлии, сделанныя прежде жившими там Бога ради пустынниками. Взяв благословение от сего Отца, он пошел для житья в те келлии и начал жить»[55].

Недолгим было пребывание Ушакова в Площанской пустыни[56], но как разительно будут напоминать его собственные труды в Санаксаре то, что видел он в деятельности Площанского строителя Иоасафа! И верится, что схожесть эта не случайна, так же как не случайно приходил сюда Иоанн издалече.

Не напрасны были опасения Иоасафа насчет беспаспортного Ушакова, но и лесная пустыня не была тогда надежным прибежищем для монахов, ибо «вскоре потом, в силу Государственных Указных повелений, послана сыскная команда для истребления таковых тайных жилищ, и забрания живущих в них. В сие время и Иоанн взят был, как человек, неимеющий письменнаго вида; и как в присутствии при допросе показал, что он Сержант Гвардии тайно ушедший; то представлен был блаженныя памяти Государыне Императрице Елисавете Петровне»[57] – повествуется в его жизнеописании.

 

Фрагмент седьмой страницы рукописного Жизнеописания.

 

Весть о прибытии необыкновенного беглеца–гвардейца, ставшего отшельником, быстро облетела Петербург. Так что, пока Иван Игнатьевич ожидал под царским крыльцом встречи с императрицей, многие из преображенцев приходили посмотреть на своего бывшего однополчанина. «И подлинно умиленное было зрелище ибо от великаго воздержания он был сух, лицем бледен, во власяной одежде и ремнем подпоясан»[58].

То, что случилось дальше, могло стать возможным лишь в царствование набожной Елисаветы. Передадим это словами автора жизнеописания подвижника.

«Когда, по требованию Императрицы, он введен был в комнаты к Ней самой; Она изволила его спросить: за чем ты ушел из моего полку? Он ответствовал: для спасения души моей, Ваше Величество. Она изволила сказать: прощаю тебе побег, и жалую прежним чином. На сие Иоанн сказал: я, в начатой для Бога и спасения души моей жизни, до конца пребыть желаю, Ваше Величество, а прежней жизни и чина не желаю.


Императрица Елисавета Петровна. 1760.

Худ. К. Ванлоо.
 

Императрица ему сказала: для чего ты уходом ушел? Когда у тебя было желание к такому благому делу, мог бы ты отпущен быть и от нас? На сие ответствовал Иоанн: еслиб о сем тогда утруждать Ваше Величество, мне – молодому человеку; то неимоверно–б было, – могу ли понести сие иго. Ныне же я искусился в духовной жизни, потому и утруждаю Ваше Величество благоволить мне пребыть в оной по смерть мою. Императрица изволила сказать: пусть так: позволяю тебе вступить в сие звание, только останься здесь в Александро–Невском монастыре»[59].

Когда Иоанн Ушаков стал Феодором? Известны две различных даты его пострига и три разнящихся между собой указания на тогдашний его возраст.

В изложении издателя Оптиной пустыни м(онаха) П(орфирия) Гр(игоро)ва Иоанн был пострижен по именному повелению вскоре после вступления в обитель в возрасте «28–лет в присутствии самой Императрицы, месяца Сентября в 19–й день 1747–го года на память Святых Мучеников: Трофима, Савватия и Доримедонта, и Благовернаго Великаго Князя Феодора с чады, Ярославских Чудотворцов, и наречен при пострижении Феодором, по приказанию начальствовавшаго тогда в обители Преосвященнаго Феодосия Архиепископа, во имя празднуемаго в тот день благовернаго Князя Феодора, Ярославскаго Чудотворца»[60].

Ближайший и благоговейнейший ученик старца Феодора бывший Коневецкий строитель Иоанникий, ведший записи бесед старца и проверявший их достоверность у него самого, не указывая конкретной даты, уточняет: «Пострижен нарочито, по изустному Царскому Указу, со испытанием и разсмотрением персонально Царским, Архиерейскими руками во Александроневском монастыре»[61].

Е. Поселянин дает в жизнеописании старца иеромонаха Феодора следующую информацию: «19 сентября 1747 г., – 29–летний Иван Ушаков, по Высочайшему повелению, пострижен в присутствии императрицы в монахи с именем Феодора»[62].

Эту же дату и трехлетний послушнический искус упоминает, рассказывая о предтечах преподобного Серафима, мордовский историк и краевед В.А. Юрченков[63].

Составитель Жития преподобного Феодора Санаксарский иеромонах Венедикт (Кулешов) указывает другую дату и сообщает о том, что «согласно повелению Императрицы, после трехлетнего послушнического искуса в Александро–Невской обители, 13 августа 1748 года тридцатилетний Иоанн Ушаков был пострижен в монахи. Постриг в присутствии Императрицы Елисаветы Петровны, совершил начальствовавший тогда в обители Высокопреосвященнейший Феодосий (Яновский, рукоположен 10.03.1745 с титулом архиепископа, † 22.04.1750)[64], нарекший нового монаха именем Феодор, тезоименно святому благоверному князю Феодору, Ярославскому чудотворцу (память 19 сентября)»[65].

В конце концов, важны не дата и возраст пострижения, а сам факт присоединения Феодора к честному иноческому чину и то, что он стал преподобным.

«И так новопостриженный монах Феодор в той обители иметь начал пребывание неисходное, внимая своему спасению, упражняяся в посте и молитве, любя безмолвие» – повествует о начале подвигов святого в столичной обители его первое жизнеописание[66].

Отметим предпринимаемые Елисаветой Петровной и наследником престола Петром Феодоровичем попытки оказать свое высокое покровительство преподобному. Видя и зная истинно подвижническую жизнь Феодора, государыня, бывая в обители, спрашивала: нет ли ему от кого обиды? На что он неизменно отвечал, что ни от кого, никаких обид не имеет. А будущий император Петр Феодорович, «уважая его благоговение, постный и отменный от прочих вид, скромную и добродетельную жизнь»[67], часто приводил живущего в Невском монастыре «необыкновенного монаха Ушакова» в пример другим.

 

Петр Феодорович.

 

В связи с достаточной духовной зрелостью отца Феодора и для избавления его от возможного при таком внимательном отношении царственных особ высокоумия, Господь вверг Своего мужественного подвижника в череду испытаний и сначала попустил ему изведать лютую плотскую брань. Это искушение явилось неожиданным для целомудренного инока и подвигло его к усугублению и без того строгого поста и молитвы, которыми по слову Спасителя укрощается беснующаяся плоть. Результат растворенного смирением и отвращением к нечистоте подвига не замедлил сказаться, и всеваемое от врага спасения разжение плоти угасло.

Придя, таким образом, в меру совершенного целомудрия, монах Феодор был призван к подвигу учительства.

Аскетический облик и опыт святого обратили на себя внимание многих из Петербургских жителей, которые, желая богоугодно жить в миру, начали приходить к отцу Феодору и усердно просить его наставлений. Не чувствуя в себе силы удовлетворить их духовные запросы, будущий великий старец смиренно отказывался от этого и указывал им на живущих в обители ученых мужей, могущих научить. Однако усиленные просьбы приходивших и их искреннее к нему доверие заставляли его говорить. Прежде, чем решиться давать советы вопрошающим, преподобный начал прилежно молить Господа, чтобы Он Сам просветил его ум разуметь Писание и, если Его Святой воле угодно, чтобы приходящиеназидались через него, недостойного, то Сам вразумил бы его, что отвечать вопрошающим. И Господь внушил ему благую мысль черпать силы и знания из чтения творений святителя Иоанна Златоуста, что преподобный и делал.

Число приходящих к нему людей стало стремительно умножаться. Жившим в обители ученым монахам показалось обидным, что люди, пренебрегая ими, ходят для душевной пользы и решения недоуменных вопросов к простому старцу, а потому начали жаловаться преосвященному архиепископу Сильвестру (Кулябке)[68], что простой монах, привлекая к себе народ, беспокоит обитель и делает соблазн. «Преосвященный, слыша довольно доносов, и, видя то сам, приказал эконому запрещать вход в монастырь тем, кои будут говорить, что идут к монаху Феодору, чем усердствующим к нему, и любовию духовною привязанным великая причиняема была скорбь»[69]. Успевший проникнуться духом ревности Златоуста отец Феодор, пришел к эконому обители и «с обычною себе скромностию, сказал ему: прошу ваше преподобие изъяснить мне, для чего запрещен вход в монастырь желающим ходить ко мне для пользы душевной? Эконом ответствовал: для того, что не годится тебе входить в дело учительства, и привлекая к себе народ толпами, безпокоить обитель. Отец Феодор сказал: если в моем учении Его Преосвященству кажется что незаконным; то пусть меня спросит, а без причины желающим душевной пользы скорбь наводить грешно. Сии слова донесены были Преосвященному. Преосвященный хотя и гневался, однако людей, желающих видеть Отца Феодора, приказал допускать»[70]. И его ученики, получая от своего старца душеполезные наставления, с радостью исполняли все, что он им советовал и жили между собой в согласии и братской любви. Всем было дано наставление: оберегаться греховных страстей, с радостью и благодарением терпеть приходящие ради Бога скорби; умеренно употреблять пищу и питие и не роскошествовать. В праздничные дни все должны были сходиться длядушеспасительной беседы и чтения святоотеческих книг, а для решения недоумений – приходить в обитель к отцу. Кроме того, каждый из них имел ежедневное молитвенное правило.

Ненавидящий добро враг стал восстанавливать против благочестивых учеников святого Феодора злых и нечестивых людей, которые всячески досаждали им, называли святошами и даже раскольниками. Стремительно росла зависть ненавистников и к самому их учителю. Прошло десять лет, прежде чем старец решился переселиться из Невского монастыря в Саровскую пустынь. Услышав об этом его желании, враждующие на отца Феодора велели подать ему письменное прошение и, получив оное, сами исходатайствовали ему увольнение.

В 1757 году преподобный в радостном состоянии духа выехал из Петербурга, взяв с собой некоторых из наиболее преданных своих учеников и учениц, которые запаслись отпусками от местного начальства и последовали за ним из столицы в провинцию. Прибыв в город Арзамас, старец поместил небольшое число своих учениц в девичьем Николаевском Арзамасском монастыре. Сам же поселился с учениками в шестидесяти верстах отсюда в Саровскую пустынь, где настоятельствовал тогда ее пятый строитель Исаакий. Он был сыном священника Прокопия и еще в отрочестве поступил вместе с отцом в Саров, где оба они, «ревнуя великим образцам подвижничества, явили себя достойными быть примером для других»[71]. В связи, с чем вторым Саровским строителем иеромонахом Дорофеем (в схиме Димитрием) благочестивые отец с сыном были пострижены в монашество. А Исаакий со временем был рукоположен в иеромонахи. После передачи Успенской пустыни в состав Суздальской епархии под начало епископа Порфирия (Крайского)[72], Исаакий становится экономом архиерейского дома, а после ареста четвертого строителя Маркелла назначается Саровским настоятелем и возвращается в родную обитель.

При нем были достроены и освящены 13.09.1752 года церковь во имя Рождества святого Иоанна Предтечи на источнике, заложенная еще третьим строителем Филаретом, а 18.08.1754 года – теплая соборная церковь Живоносного Источника в центре внутреннего монастырского двора, начатая трудами иеромонаха Маркелла.

Особо отметим и то, что во время настоятельства иеромонаха Исаакия, в марте 1753 года Синод передал в ведение Саровской Успенской обители разоренную Богородице–Владимирскую Сретенскую пустынь[73], расположенную в четырех верстах от города Темникова, на противоположном от него берегу реки Мокши близ озера Санаксар.

Уже при старце Феодоре в 1758 году строитель Исаакий возвел в Саровской пустыни каменные стены, две мощные угловые башни и святые врата с церковью Николая Чудотворца.

В том же 1758 году, с восстановлением Тамбовской епархии, начались злоключения пятого Саровского настоятеля. Епископ Тамбовский и Пензенский Пахомий (Симанский)[74], «отличавшийся сварливым и вспыльчивым характером, затеял перетасовку кадров»[75]. Сначала он взял иеромонаха Исаакия, пробывшего Саровским строителем семь лет, к себе в штат в Тамбов, но вскоре назначил игуменом в захудалую Краснослободскую Спасскую пустынь, затем перевел архимандритом в Козловский Троицкий монастырь, оттуда – в Нижнеломовский Казанский. Изнемогший в трудах и переселениях архимандрит Исаакий попросился на покой в Сканскую пустынь, где вскоре умер и там же был погребен.

Шестым Саровским строителем стал иеромонах Ефрем (Короткой)[76], примечательный «своею строгою монашескою жизнию, терпением и твердостию во искушениях, и незыблемою надеждою на Промысл Божий»[77] и отличавший особенно милостивым отношением к старцу Феодору.

Отец Ефрем был уроженцем города Тулы и происходил из купеческого звания. Оставив в девятнадцатилетнем возрасте из любви к Богу мирскую жизнь, 30.11.1712 года он принимает в Марчуговской пустыни Московской губернии[78] монашеский постриг. А 16.03.1716 года по благословению блюстителя Патриаршего престола, преосвященного Стефана (Яворского), митрополита Рязанского[79], рукополагается в Москве Астраханским епископом Иоакимом[80] в иеромонаха и назначается в Гороховский Знаменский монастырь на Красной Гриве.

По собственному горячему желанию и по прошению Саровского первоначальника иеросхимонаха Иоанна (Феодорова) 16.01.1727 года иеромонах Ефрем переводится указом Темниковской духовной дикастерии в эту пустынь. Исполняя богослужебные послушания и всегда находясь при церковных службах, он имел наблюдение о чинном и неспешном чтении и пении[81]. Все свободное время, остающееся от храмового богослужения и келейного молитвенного правила, старец Ефрем уединенно упражнялся в чтении душеполезных книг, писал нотные ирмологии, обиходы и праздничные стихиры столпового пения, канонники, псалтирь с канонами и келейное правило. Да и сам он «был точно живое правило и устав для братствующих»[82].

И этот–то праведный муж вместе с почтенным Саровским первоначальником иеросхимонахом Иоанном и иеродиаконом Феодоритом в 1733 году по ложному доносу был заподозрен в государственной измене, в непочитании ее величества Анны Иоанновны, недоношении о «крамольных» бреднях лжемонаха Георгия (Зворыкина), в следовании еретическим правилам архимандрита Маркелла (Радышевского) о монашестве, несоответствующим Духовному регламенту, и преступных связях с раскольниками[83], а в октябре 1734 года закован в кандалы и доставлен в Тайную бироновскую канцелярию, а затем лишен сана, бит кнутом и в 1738 году[84], после кончины старца Иоанна († 4.07.1737 года)[85] и Феодорита[86], сослан в тяжкое заточение в Орскую крепость[87] Оренбургского края[88], где пробыл, исполняя за еду обязанности пономаря крепостного храма, без ропота на свою участь, в терпении и благодарной преданности Промыслу Всевышнего почти 17 лет! Со временем его оправдали и 5.06.1755 года указом Святейшего Синода безвинный страдалец Ефрем был освобожден, восстановлен в сане и возвращен в Саров.

В 1758 году иеромонах Ефрем с общего согласия братства, а значит и при непосредственном участии святого Феодора, был избран в строители Саровской пустыни и утвержден в этой должности Тамбовским епископом Пахомием.

Что мог почерпнуть от отца Ефрема преподобный Феодор? Прежде всего, тихое и миролюбивое обращение со всеми, заставлявшее уважать и любить этого Саровского настоятеля. Затем образец деятельной сострадательности к бедным, которым он всегда помогал в нуждах. Умилительным было его усердие славословить Пресвятое имя Господа сил: благоговение к храму, обязательное посещение всех церковных служб и строгое отношение к тому, чтобы чтение и пение при этом отправлялось благочинно. Так же как и старец Феодор, отец Ефрем соблюдал крайнее нестяжание и смиренномудрие, опытным взором проникал все духовные нужды братии и всегда был готов «подать добрый совет всем требовавшим духовной помощи. Как строгий подвижник, в себе самом представлявший примеры добродетелей, мудрыми советами и убеждениями, с глубокими вздохами назидал братию и побуждал крепко блюсти чистоту душевную и телесную, прилежать неослабно к посту и молитве». Так что не только святой Феодор, которому исполнилось тогда сорок лет, но и старцы, «многолетними сединами цветущие, к нему были привязаны духом любви по Бозе, как к смиренномудрому наставнику»[89], предложения которого «с радостию и усердием тщились исполнить…, с любовию были преданы подвигам благочестия»[90].

Шестой Саровский строитель иеромонах Ефрем.

 

В 1759 году отец Феодор, уже имевший горький опыт ревности монашеской братии в Невском монастыре, стал опасаться недоразумений, могущих возникнуть в связи с тем, что он, будучи подначальным монахом, руководит в Сарове и в Арзамасе умножающимся количеством своих учеников и учениц, просил отца Ефрема и старшую братию, доверить ему приписанную к Саровской обители при строителе Исаакие, разоренную Санаксарскую пустынь. Пустыннолюбивый дух святого, пленившись красотой ее местоположения и совершенным уединением, наиболее отвечающим идеалу монашеской жизни, возлюбил эту обитель. И старец Феодор возымел твердое намерение ее возобновить.

«Отец Ефрем не боялся соперничества ярких личностей, он любил даровитых людей и стремился поставить их на службу делу»[91]. Уважая пустынную жизнь, он и братию всегда поучал быть ревностными ценителями пустынного безмолвия. Не даром все братские кельи устроены были в его обители отдельно одна от другой и с удобством к уединению и духовному упражнению[92]. Саровский строитель одобрил благие устремления преподобного «и благословил на пустынничество в Санаксаре; когда (же и) часть иноков и чернецов изъявили желание разделить со старцем Феодором его труды – Ефрем и в этом случае не возражал, хотя знал, что Феодор Ушаков в духовном деле очень серьезный конкурент Сарова»[93] – так несколько прямолинейно, но в целом справедливо пишет мордовский историк и краевед С.Б. Бахмустов.

В том же 1759 году святой Феодор вместе с шестью своими верными учениками[94] поселяется в Сретенской обители, чтобы сформировать здесь «такую киновию, какую он считал наиболее приемлемой для монашеского делания»[95]. Преподобный застает здесь картину полного упадка. Церковь в ней оставалась только одна, зимняя Предтеченская, бедная и ветхая. Второй храм, летний, рухнул; ограда по периметру местами упала; опустевшие кельи требовали переделки, потому что крыши на нескольких корпусах сгнили и обвалились[96]. Но он нашел то, что «искал – уединенную трудную жизнь, неленостное подвижничество, соратничество с теми, кто готов был ради спасения души разделить с ним тяжелый труд и бытовые лишения»[97].

Оставаясь в официальной зависимости от Сарова, отец Феодор, как командированный строитель, начал возобновлять тесом кровли и вновь построил деревянные ограду и несколько келий. В этом деле ему много помогали своими средствами благотворители, знавшие и почитавшие святого за добродетельную жизнь в Санкт– Петербургской Невской обители[98]. В связи с тем, что крепостные акты на принадлежащие пустыни дачи – лесные угодья, сенные покосы и рыбные ловли, находились в разных руках, старец приложил старание снова закрепить их за Санаксарской пустынью.

Видя успешные начинания преподобного Феодора, преосвященный епископ Тамбовский и Пензенский Пахомий призвал его к себе и благословил принять священство и стать настоятелем в Санаксаре. Старец, «по смирению, много отрицался от рукоположения», но 13 декабря 1762 года, после 24 лет суровой подвижнической жизни[99] был хиротонисан в иеромонаха[100] и утвержден Санаксарским строителем.

Глубоко проникнутый сознанием высоты и святости принятого им сана священства отец Феодор, возвратившись в свою пустынь, начал служить Господу Богу с чистой совестью. И когда «(л)итургисаше, зряшеся на нем удивления достойн(ое) знамение, сияше бо лице его особливою некоею на обеих щеках необычною кругловидною розовою румяностию даже и весь день той, и исполняшеся на нем Божественное писание: сердцу веселящуся лице цветет» – свидетельствует рукописное Жизнеописание преподобного, хранившееся в библиотеке Свято–Введенской Оптиной пустыни[101].

И святой, по словам монастырской летописи «наблюдая сей высокосвященный сан, правлением пустыни и всей в ней находящейся братии достойно соответствовал должности Начальника: наставлял истинной вере и благочестию всех приходящих к нему, желающих препровождать жизнь богоугодную; ибо как он чрез многие лета монашествовал добропорядочно и в благочестии, то отменными был украшен дарованиями: – нарочитое имел в наставлениях искусство, в рассуждениях был остр и пространен, ипрочие касательно благоустройства жизни человеческой, имел превосходные качества; отнюдь не склонял желание свое к стяжанию славы и богатства мира сего, но любил паче уединение и поучениесловес божественных, жизнь свою посвящал трудам и попечению о спасении душ человеческих»[102].

Вскоре в Санаксаре собралось до двадцати человек братии. Двенадцать из них были отставными гвардейскими служащими, уволенными по именному повелению государыни императрицы Екатерины II и постриженными в монашество по ее указу от 17 июня 1763 года. «И в Сарове инокам жилось тяжело, но как несравнимо труднее было … входить в общежитие Санаксара! Но ни один из двенадцати екатерининских постриженников по своей воле не покинул»[103] обитель. Скудость быта и тяжесть послушаний компенсировались настроем на деятельное духовное возрастание. И ради этого благородным инокам приходилось терпеть и смиряться.

В 1764 году, по именному повелению императрицы Екатерины II, было определено штатное число монастырей и их насельников, а сверхштатные повелено было закрыть. В первом секуляризационном списке Табовской епархии 20 монастырей, предназначенных к закрытию, Санаксар не значился, о нем просто забыли (или посчитали, что как приписанный к Саровскому монастырю, выведенному за штат, он автоматически подпадал под сокращение). Затем, при окончательном уточнении реестра, Санаксарскаяпустынь вошла в число упраздненных обителей, и в 1764 году она, как официально узаконенное братство, уже не существовала[104]. Таким образом, всего лишь через полтора года после того, как преосвященный Пахомий уговорил старца Феодора принять рукоположение и должность строителя Сретенской пустыни, он же «нетрепетной рукой внес Санаксар в списки братств, предполагаемых к ликвидации. Но преподобный с таким решением архиерея не согласился»[105]. По ходатайству старца перед его бывшими сослуживцами–гвардейцами Алексеем и Григорием Орловыми, ставшими всесильными фаворитами государыни Екатерины II, Санаксар именным ее повелением был оставлен в числе штатных пустыней Тамбовской епархии, самому отцу Феодору высочайшим указом от 16 октября 1764 года повелено быть ее начальником, а в следующем 1765 году другим высочайшим указом от 7 марта велено Санаксару именоваться не пустынью, а монастырем.

Став в 1764 году самостоятельным Санаксарским строителем[106], преподобный Феодор ввел здесь Студийский общежительный устав по общему церковному чину Саровской пустыни, но ввел некоторые особенности относительно исполняемого у него монашеского молитвенного правила[107].

В 1764 году под сокращение попал и Арзамасский Алексеевский женский монастырь, возникший в 1632 году по указу царя Михаила Феодоровича в благодарность Богу за благополучное рождения сына Алексея. До начала XVIII века обитель процветала, а затем, как и большинство других, стала жертвой секуляризационной политики Петра Великого, Анны Иоанновны и Екатерины II, так что после упразднения в ней едва насчитывалось несколько старых насельниц. Преподобный Феодор, поместивший в 1757 году своих духовных дочерей в Арзамасском Николаевском монастыре, который получил теперь статус третьего класса и штат в 17 человек[108]. Он повелел им перебраться в переставшую быть монастырем Алексеевскую обитель, взял их на свое иждивение и поставил над ними старшей сестру Авдотью Ивановну, происходившую из дворянского рода (ее отец был сержантом гвардии) и принадлежавшую к числу учениц старца, последовавших за ним в провинцию из Петербурга. Она свято руководила сестрами на протяжении последующих 18 лет[109].

Для собранной им в бывшем Алексеевском монастыре общины белиц преподобный также установил собственный устав, строго требовавший от всех сестер, чтобы они не выходили за ограду приютившего их монастыря. Лица же мужского пола не допускались на его территорию. Свидания сестер с родственниками разрешались только в гостиной комнате, в присутствии пожилых сестер. Старец установил пожизненное испытание для своих духовных дочерей, и даже настоятельницы обители не имели права постригаться в монахини. Он оставлял за ними право постоянного добровольного выбора. Каждая сестра, приходившая в обитель, должна была сама отдавать себе отчет в том, к чему она стремится и что должна совершить. Перед теми же, кто не находил в себе силы идти по выбранному пути, ворота в мир не закрывались и жизнь ошибавшихся не превращалась в трагедию. И в Алексеевской общине произошло то же, что и в Санаксаре – строгости не отпугнули, а привлекли жаждавших спасения[110].

И старец никогда не оставлял их без своего внимания. «Когда случалось, в принадлежащих ко обители (Санаксарской) рыбных ловлях ловить рыбу; то из пойманной всегда почти половинную часть Отец отлагал, говоря: – сие бедным моим нищим, разумея, – состоящее в его управлении, – в Арзамасском Алексеевском упраздненном монастыре, из белиц, – вдов и дев – общество, кои поручили ему свои души. – Об их спокойствии и спасении Отец имел неусыпное попечение; и от Епархиальных Преосвященных благословлено было ему посещать сию обитель. Для сей цели и имел он выезды в город Арзамас в год раза два, а иногда и три. Приезжая в Арзамас, он обыкновенно останавливался на своем монастырском Санаксарском подворье; а оттуда уже ездил и в тот девичий Алексеевский монастырь, в пристойное по дням время. Там, при всяком приезде, он встречаем был сестрами как родными детьми, – с видом, исполненным духовной радости; потом входил обычно в их большую общую келлию, и, по принятии с ними вещественной пищи, источал источник невещественной к ним о Господе беседы, и на предлагаемыя от них все душевныя нужды неоскудно подавал каждой успокоительное решение, беседуя иногда даже до вечерни, после коей опять уезжал ночевать в свое подворье. При долгих беседах случался у него иногда кашель, происходивший от внутренней болезни, которая приключилась ему от безмернаго в пустынях поста и воздержания: от чего по вечерам почти и не ужинывал. Пробывал–же Отец для сих спасительных занятий в Арзамасе недели по две, и опять возвращался в свою обитель» – повествует его первое жизнеописание[111].

Таким образом, преподобный устроил сразу же две школы монашеской жизни, испытанные вскорости на право одновременного руководства одним и тем же отцом перед лицом известной Киевской затворницы Досифеи, монаха–девицы, славящейся своей рассудитель-ностью и прозорливостью. Подвижница не понаслышке знала жизнь не только женских, но и мужских монастырей, так как в 1736 году[112] также, как святой Феодор, бежала из мира в Троице–Сергиеву лавру, в 1739 году вынуждена была покинуть обитель и после долгого странствования[113] много лет подвизалась в земляной пещере Кивской Китаевской пустыни, приписанной к Успенскому Печерскому монастырю. С 25 августа по 12 сентября 1744 года в Киеве находилась императрица Елисавета Петровна с наследником престола Петром Феодоровичем и его невестой Екатериной Алексеевной[114]. И также как и в случае с отцом Феодором, царица приняла самое живое участие в судьбе подвижницы Досифеи. Именно она распорядилась облечь «Досифея» в рясофор и присутствовала на обряде пострижения[115]. Было это за четыре года до пострига старца Феодора в Александро–Невской обители северной Российской столицы. До второй половины 1750–х годов Досифея подвизалась в недрах Китаевской горы, затем по просьбе старшей лаврской братии, не желавшей нарушать царский указ о том, чтобы «отшельникам не быть нигде»[116], переселилась в Дальние пещеры, где подвизалась в затворе до 1775 года, когда по собственной горячей просьбе возвратилась в дорогую для себя Китаевскую пустынь и там 25 сентября 1776 года скончалась[117].

Преподобный старец Досифей, Киево–Печерский затворник

(1721–1776; память 25 сентября/8 октября).

 

Поводом к тому, что преподобная Досифея высказала свое положительное суждение о деятельности старца Феодора послужило то, что в «Санаксаре два некия из братии трудника, недавно пришедши жить, соблазнишася о()сем, яко отец содержит две обители: мужскую и()женскую, слагаяся с помыслами, что никак у()дву обителей одному пастырю быть не можно; О()чем отцу открышася. Отец их толкованиями много вразумлял, но они в его их мнениях утвердившись, просились у()отца чтоб сходить им для решения к Схимонаху отцу Досифею, в то время славному в добродетелях, и обитающему в (К)иево(–П)ечерской Лавре, к чему от отца и дано благословение. (П)ришедши же они в (К)иев к отцу Досифею, и открышася в сумнениях своих. (О)н()же, распросив о()порядках, рече к ним: чада, разумная глава может не токмо двумя, но()и тремя править обителями и прочее им на пользу сказав, велел к отцу возвратитися. Они()же, к отцу пришедши, решились в своем сомнении»[118].

«И()как (еще) во()обители Санаксарской братии умножилось, но … в монашеский чин не пострижены; то нужда была о()пострижении старат(ь)ся. О чем чрез Графа Алексея Григорьевича Орлова и предложено было Государыне Императрице Екатерине Алексеевне. Она благоволила имянным указом повелеть, сколько имеет отец Феодор братии, постричь»[119].

Видя умножение братии, желающей проходить духовную иноческую жизнь под его руководством, добродетельный старец Феодор, как искренний радетель не только о своем спасении, но и о благе всех к нему приходящих, положил намерение вместо обветшалой деревянной церкви построить каменную двухэтажную: в нижнем этаже теплую, в память Усекновение главы святого Предтечи, а в верхнем – холодную, в честь сретения Владимирской иконы Божией Матери.

На построение нового храма, по ходатайству придворных лиц, лично знавших старца Феодора, особенно графа Алексея Григорьевича Орлова, по именному повелению государыни императрицы Екатерины II, была отпущена из ее кабинетной суммы тысяча рублей серебром, а 15 сентября 1765 года дана благословенная грамота, от преосвященного Павла, епископа Владимирского и Муромского[120].

Благословенная грамота епископа Павла. МРОКМ.

 

Заготовив необходимые материалы, и получив от своих благотворителей и почитателей из Санкт–Петербурга денежное пожертвование, святой Феодор, по сделанному архитектором плану, приступил к постройке каменного храма[121].

Следует подчеркнуть, что «при своих связях с богатыми гражданами Петербурга, (преподобный Феодор) легко мог изыскать средства к лучшему устройству и украшению возстановленной им обители; но, при своем строгом взгляде на монашество, он находил полезным для братии не изменять прежний, убогий вид монастыря»[122]. И в первой трети 1770–х, когда в Санаксар поступил послушником Феодор Соколов (будущий келейник Санкт–Петербургского и Новгородского митрополита Гавриила (Петрова) и архимандрит возобновленной им древней Кирилло–Новоезерской обители Феофан), монастырь был обнесен деревянным забором. В нем была одна деревянная церковь с волоковыми окнами и со стенами, необтесанными даже внутри. Из–за недостатка свечей служба отправлялась с лучиной. Таким же убогим было и содержание братии. Все ходили в лаптях и балахонах, единственный кафтан назначался тому, кому по монастырским нуждам приходилось покидать стены обители. Такая же совершенная нестяжательность требовалась и в келейной жизни, так что никто из братии не мог иметь какой–либо собственности.

Церковные службы по–прежнему отправлялись со строжайшим соблюдением устава. Все послушания были распределены между братьями и исполнялись со всей строгостью. Каждый из насельников обязан был в свою очередь проводить ночь на страже, разделяя время между обходами вокруг монастыря, поклонами и молитвами.

Строитель Феодор бдительно следил за духовной жизнью братии. Он был строгого и сурового характера и проводил истинно подвижническую жизнь. Строгий к себе, он и от подчиненных требовал неукоснительного исполнения всех правил монашеской жизни и не оставлял без взыскания ни одного поступка, в котором примечал что–либо противное духу этой жизни, основным правилом которой он поставил совершенное отсечение братией своей воли. По свидетельству послушника Соколова, святой не терпел слов: «я не желаю, я не хочу», даже не мог их слышать и всячески изгонял из монастырского обихода.

Такие условия жизни в Санаксарском монастыре, полной всякого рода лишений, представляли лучшую школу для воспитания в братии полного самоотвержения. И опытный старец внимательно следил за малейшим проявлением чувств, противных этому первому условию иноческой жизни. Например, убогая обувь, употреблявшаяся в Санаксаре, была двух сортов: одни ступни были сплетены крупнее, другие – мельче, – и святой обыкновенно позволял выбирать, какие кому угодно, но не оставлял без обличения тех, кто выбирал себе обувь более красивую и легкую. Также, в ком замечал он недостаток самоотречения, тем нарочно давал иногда самые убогие балахоны, или сшитые не по росту. Подобными мерами старец Феодор нередко вызывал  недовольство братии и жалобы на то, что и в таких ничтожных вещах, как ступни или балахон, он не сделает им утешения. А преподобный в таких случаях призывал недовольных одуматься, говоря: «Зачем пришли в монастырь? Есть ли в вас разум, что занимаетесь тряпками? Надобно заниматься тем, чтобы душу свою очистить, чтобы ни к чему временному не пристраститься». Тех же, кто не мог сносить имевшихся в Санаксаре лишений и его строгих взысканий, старец не удерживал в обители. Он говорил: «У меня ворота отворены для всех, кто хочет выходить». Зато остававшиеся в монастыре, проходя под его руководством трудную науку беспрекословного послушания и самоотречения, составляли общество, напоминавшее лучшие времена православного иночества.

И сам настоятель обыкновенно разделял с братией все трудные послушания. После продолжительных церковных служб он исправлял разные монастырские работы: рубил дрова, топил печи, готовил на кухне пищу для братии, пек хлебы, чистил посуду, мел полы[123]. Под личнымнаблюдением преподобного с 1765 года производилась и постройка единственного в обители пятиглавого двухэтажного каменного храма. Как указывает историк С.Б. Бахмустов, участие Темникова в обновлении обители оказалось минимальным. Осилить каменное зодчество местные благотворители не могли – у них таких денег никогда не водилось. Собственные городские каменные церкви – и то поднимались с большим трудом и очень долго. Основными жертвователями на все время строительства оставались петербуржцы, особенно военные, считавшие Санаксар своим монастырем. Еще в 1763 году именным указом Екатерины II двенадцати гвардейским офицерам было разрешено принять монашеский постриг у отца Феодора; с того момента началось увеличение штата обители в основном за счет отставных военных, составлявших костяк Санаксарской братии. Разумеется, за спиной каждого постриженника оставались многочисленные друзья и родственники в столицах. По этим каналам и поступали в монастырь средства.

При сознательно сохраняемом нищенском быте собственно Санаксарской братии преподобный вовсе не был скуп к тем, кто действительно нуждался в средствах. Так, когда ему доложили, что рабочие, производившие строительство храма, взяли за это лишнюю плату и едва ли ее вернут, святой ответил: «Они народ бедный. Пусть этот излишек будет им вместо милостыни»[124].

При старце Феодоре жилая часть обители развивалась мало; он больше прилагал усилия к тому, чтобы созидать церковные строения для молитвенного собрания всего иноческого общежития и приезжающих в монастырь его мирских духовных чад. Строительство заложенного поздней осенью 1765 года собора было закончено девять лет спустя. Он был воздвигнут на возвышенном берегу Санаксарского озера и как в зеркале отражался в воде. В основу храма была заложена трехчастная композиция: сам двухэтажный храм ставился как квадратная в сечении башня, с востока к ней примыкала прямоугольная апсида, с запада – тоже прямоугольный пристрой, из которого вела широкая лестница на второй этаж, в летнюю церковь[125]. Своими размерами он значительно превосходил приходские храмы.

Монастырская летопись зафиксировала, что «оная церковь снаружи длиною на 14, шириною на 8, а вышиною на 24 саженях[126] с пятью главами, а во внутренности с четырьмя вверху и внизу столбами, полы внизу чугунные, а вверху штучные хорошего искусства дубовые»[127]. То есть к лету 1774 года храм был вполне устроен.

Двухэтажная Санаксарская соборная церковь. Фото 1993 года.

 

Колокольни по монастырскому обыкновению храм не имел, но в процессе работ настоятель Феодор заложил по оси храма, с западной стороны, еще одну церковь, надвратную, во имя Преображения Господня, сложенную к 1774 году. 10 июня этого же года благотворителем обителиДмитровским купцом Павлом Ивановичем Толченовым для будущей звонницы был пожертвован колокол весом в 107 пудов[128].

Преображенская церковь была освящена 28 августа 1776 года (после завершения ее росписи и установки иконостаса), а к концу осени строители завершили кладку звонной башни. Колокольня всего на несколько метров превышала высоту собора, так что пространство, возникшее между двумя главными зданиями монастыря, на многие десятилетия вперед определило характер застройки и размеры периметра Санаксарской обители. Судя по всему, над планировкой обители поработал очень толковый архитектор, скорее всего петербургский, потому что связи отца Феодора с северной столицей всегда были прочными и продуктивными. Да и храмы монастыря были спроектированы в стиле барокко с оглядкой не на московский, а на петербургский его вариант[129]. Сам святой строитель успел вывести собор под кресты и поставить надвратную церковь, остальное довелось доводить до конца его ученикам. За два месяца до знаменательного события освящения зимнего храма Усекновения главы Иоанна Предтечи, в июне–июле 1774 года ему пришло время следом за Господом Иисусом взойти на собственную Голгофу и вознестись на крест, с которого не сходят до самой смерти. И пострадать Феодору пришлось не за что иное, как за свое старческое служение.

Роль предателя своего святого учителя в данном случае сыграл Темниковский воевода Неелов. За несколько лет перед тем он упросил старца Феодора стать его духовным отцом, на что последний согласился с тем условием, чтобы воевода, став его духовным сыном, повиновался бы ему во всем, что касается спасения души. Сначала он действительно был послушен своему старцу, но потом стал нарушать посты, делать притеснения городским жителям и при каждом удобном случае брать с них поборы. Все увещания и обличения святого Феодора были тщетны. Наконец одно обстоятельство до крайности огорчило старца: в самую горячую пору полевых работ воевода заставил крестьян строить ему покои. Крестьяне пришли к отцу Феодору с просьбой заступиться за них перед воеводой, выпросить им позволение убрать поля, чтобы не погибнуть с голода. Тронутый их бедствием, 24 октября 1773 года старец поехал в Темников[130] и хотел поговорить с Нееловым прямо на месте затеянного им строительства[131], но тот уже отбыл в свой дом. Старец не поленился отправиться следом за ним. Тогда воевода, давно наскучившийся его наставлениями и упреками, велел позвать преподобного в канцелярию. А когда святой вошел «воевода спросил его начальнически, какую он имеет до него нужду? По праву духовного отца (старец) Феодор небоязненно, по совести пересказал своему духовному сыну … все его неправды и убеждал прекратить утеснения бедных. Изобличенная злоба вместо обращения к раскаянию обратила всю свою ненависть на обличителя. Имея в другой комнате призванных свидетелей–чиновников, воевода вызвал их в присутствие и одному из них велел записать в протокол, что настоятель Санаксарской пустыни называл его, воеводу, при зерцале (при исполнении служебных обязанностей)грабителем; составленный обвинительный протокол представил воронежскому губернатору. Губернатор донес о сем императрице Екатерине II, а от нее в Синод дано повеление исследовать это дело»[132]. Обратим внимание на то, что обвинение старца Феодора «в непочтительности к власти и чуть ли не в подстрекательстве к бунту»[133] было выдвинуто в самый разгар связанных с Пугачевым событий, из–за которых безвинно пострадали многие настоятели монастырей, оказавшихся на занятой самозванным царем территории.

Но сделанным Неелов не ограничился. В ноябре 1773 года из темниковской воеводской канцелярии было донесено во владимирскую консисторию, что 24 октября Феодор явился в канцелярию в судейскую камеру в присутствии воеводы и говорил воеводе, что он разоритель и грабитель народа. На требование консистории Феодор объяснил свой поступок тем, что до него дошли многие жалобы на грабительство воеводы[134]. Губернатор вызвал старца в Воронеж для расследования, и он отправился туда вместе со своим послушником и учеником Феодором Соколовым. Преподобный подал объяснительную записку и немедленно был отпущен обратно.

 

Фрагмент рукописи Жизнеописания старца Феодора

о посещении им святителя Тихона[135].

 

На обратном пути он специально посетил Задонскую обитель, чтобы принять благословение находящегося там на покое владыки Тихона[136] и был им очень тепло принят. Три дня и три ночи провели святые подвижники в совместной беседе и молитве. О чем они говорили? Как отнесся епископ к тому, что тревожило тогда иеромонаха? Косвенным ответом на эти вопросы в какой–то мере могут быть приведенные ниже факты из биографии святого владыки.

Воспитавшись в великой нужде и бедности, святитель Тихон до конца жизни относился с особой любовью и участием к нищете и бедности русского народа[137]. Материальная нужда сопутствовала юному Тимофею (так звали святого до пострига) не только в детстве, но и во время учебы в Новгородской духовной школе. Так, что ему приходилось трудиться не только умственно, но и физически. В свободное от учения время, летом, он копал гряды огородникам ради своего пропитания. И в семинарии, несмотря на казенное содержание, будущий святитель по его собственному замечанию «терпел великую нужду»[138]. Святой закончил учебу, когда ему исполнилось тридцать лет. Испытывая все это время различные трудности, он утвердился в добродетелях смирения, терпения и страха Божия. «Это был муж лишений, скорбей и трудов, муж, устремлявший свой испытующий взор внутрь самого себя, к самопознанию»[139].

После окончания семинарии будущий святитель был оставлен в ней для преподавания греческого языка, риторики, философии и богословия. Как только его материальное положение улучшилось, он вызвал из Короцка в Новгород свою старшую сестру, которая в это время добывала себе пропитание тем, что «у богатых людей в хоромах полы мывала»[140]. С этого времени Тимофей содержал ее на своем иждивении.

Несмотря на уговоры родных, святой решительно отверг мысль о женитьбе и получении прихода. Он стремился к подвижничеству и еще не облеченный в монашеское одеяние, уже проводил иноческую жизнь. 16 апреля 1858 года[141] будущий святитель становится монахом Тихоном, иеродиаконом и иеромонахом, а с 1759 года – префектом семинарии и учителем богословия. Но не прошло и года, как «Провидение … позвало его к высшим и важнейшим трудам»[142].

Тверской епископ Афанасий (Вольховский)[143] «испросил его у архиепископа Димитрия (Сеченова)[144] в свою епархию для определения «к лучшему пред сим, в коем он находился, звания послушанию»[145]. По прибытии в Тверь иеромонах Тихон сразу же был произведен в архимандриты и назначен настоятелем Желтикова, а затем Отроча монастыря, ректором Тверской семинарии, учителем богословия и присутствующим в духовной консистории.

Несмотря на это он постоянно размышляет об уединении и желает удалиться куда–нибудь в пустынный монастырь, чтобы наряду с братией, проводить подвижническую жизнь. Он облюбовал место в лесу монастырской вотчины и хотел построить себе келью, чтобы временами удаляться в нее для безмолвия, молитв и душеспасительных размышлений. Но Господь уже предуготовил ему святительский сан.

В самый День Святой Пасхи 1761 года Новгородский архиепископ Димитрий вместе со своим бывшим викарием, ставшим Смоленским епископом Парфением (Сопковским)[146], избирал себе нового помощника и из восьми кандидатов жребий трижды выпал на Тверского архимандрита Тихона. Владыка Димитрий думал до этого назначить его архимандритом Троице–Сергиевой Лавры, но внял столь явному указанию свыше, сказав: «Ну, знать Богу так угодно – быть ему епископом»[147]. Примечательно и то, что в этот самый день Тверской епископ Афанасий во время праздничной Литургии неожиданно для себя также назвал архимандрита Тихона епископом и, заметив свою ошибку, улыбнулся и сказал: «Дай Бог вам быть епископом».

13 мая 1761 года святой был посвящен в Петербурге в епископы городов Кексгольма и Ладоги с тем, чтобы, управляя Хутынским монастырем, быть викарием Новгородского митрополита. Так смиренный и добродетельный инок Тихон на тридцать седьмом году своей жизни получил высокий сан епископа Русской Церкви.

С любовью и почестями, при торжественном перезвоне колоколов и большом стечении народа, святитель был встречен в родном для себя Новгороде. На следующий же день он послал за своей сестрой. Приехав к нему, она не смела переступить порога его кельи и залилась слезами. На вопрос святого, о чем она плачет, сестра ответила, что видела его на торжественной вчерашней встрече и, вспоминая про свое тяжелое детство и всю трудную жизнь, плачет от радости. Утешив сестру, святитель Тихон велел ей как можно чаще навещать его и всегда выказывал ей свою любовь и почтение. Через месяц она скончалась, и святой сам отпевал ее, проливая «горчайшие слезы от великой жалости» к ней за ее трудную и исполненную скорбей жизнь.

3 февраля 1763 года, после кончины епископа Воронежского и Елецкого Иоанникия (Павлуцкого) [148], по указанию Святейшего Синода и личному выбору императрицы Екатерины святой Тихон становится самостоятельным епархиальным епископом и отправляется на эту вдовствующую кафедру.

Тягостным было впечатление святителя, вошедшего в довольно ветхий, крайне запущенный собор, при звоне одних малых колоколов (большие были разбиты во время пожара, бывшего в Воронеже). В еще большей неисправности были архиерейский дом, семинарское и консисторское здания. Оставшиеся от его предшественника 6000 рублей, несмотря на неоднократные просьбы святителя Тихона, Коллегия экономии использовать для ремонта не разрешила.

Святой обратился к верным чадам своей епархии за добровольным сбором необходимых для строительства нового теплого собора средств. На пожертвованные деньги он за 1765–1766 годы отстроил собор во имя Архистратига Божия Михаила и прочих бесплотных сил. А кафедральный собор так и остался без ремонта.

Широкий простор для его пастырской деятельности открылся в окормлении крайне запущенной в административном и, особенно, духовном отношении паствы. Обратим особое внимание на то, что в высших слоях воронежского общества, среди помещиков и служилых лиц было заметно увлечение проникавшим сюда из столицы вольнодумством и неверием. Среди начальства имело место массовое деспотическое отношение к подчиненным и роскошное препровождение жизни. Богатые помещики, угнетая и жестоко наказывая народ за малейшие проступки, не стеснялись и в жестоком обращении с духовенством.

Считая, что «все блаженство христианского общества от разумных и добрых пастырей … зависит»[149], святитель постарался вывести священнослужителей из униженного положения, воодушевить их духом ревности о спасении паствы и улучшить их положение в обществе.

Что требовал святой владыка от вверенных его руководству пастырей? Он заботился как об упорядочении их внешней деятельности, так и об их внутреннем перевоспитании в духе Евангелия. Святитель, сам знавший наизусть почти весь Новый Завет, указом от 9 августа 1763 года приказал «всем обретающимся в епархии монастырским властям и их братии», а также «духовным управителям… и священно–церковнослужителям иметь у себя Новые Заветы и читать их с благоговением и прилежанием, дабы и сами знали волю Божию и могли, по возможности, исполнять, и других научали и в том неослабно смотрели». Иначе за «нерадение должности своея» каждый из них как «перед страшным судом Божиим», так «и здесь наказан будет» (Указ от 1 июля 1765 г.)[150]. А 14 июля 1763 года святой Воронежский епископ предписывал всем священникам своей епархии в воскресные и праздничные дни по заамвонной молитве ввести в практику чтение толкового Евангелия и других духовных книг[151]. Святитель тщательно наблюдал за исполнением этого своего распоряжения во все время служения на Воронежской кафедре, строго наказывая нерадивых священников и ослушников.

В «своих отношениях к пастырям–священникам (он) ничуть не пользовался превосходством своего иерархического положения, не требовал от них ни униженного раболепия, ни угодничества, ни похвал; не метал в них с высоты занимаемого им положения стрел своего архипастырского гнева; не был слишком требователен и придирчив; он сам старался быть и действительно был всеобщим слугою ради Христа и ради человеческого спасения»[152]. Все наставления святителя были проникнуты искренним отеческим попечительством и братской любовью к пастырям[153].

Многих трудов стоило святому Тихону и упорядочение истинно монашеской жизни в монастырях своей епархии. Зная по собственному опыту большие трудности и множество искушений монахам, святитель не спешил разрешать пострижение мирян, говоря, что «черная риза не спасет» (Указ от 23 ноября 1763 г.)[154]. Живущим же в монастырях он заповедует «трудиться, читать полезные книги и молиться»[155].

В конце своей архипастырской деятельности в Воронежской епархии святой пишет «в пользу духовную для простого народа» большое сочинение, названное им «Плоть и дух»[156]. В нем святитель Тихон прилагает к текстам из Священного Писания и творений святителя Иоанна Златоустого свои собственные глубокие рассуждения о должности и поведении каждого христианина.

Он вел переписку с друзьями, иноками монастырей своей епархии и славной Саровской обители и с первого же года своего пребывания на Воронежской кафедре не оставлял надежды на скорую уединенную жизнь в монастыре. Святой просил Святейший Синод уволить его на покой в Троице–Сергиеву Лавру из–за болезни, но ему лишь советовали лечиться. После почти пятилетних неустанных архипастырских трудов, крайне расстроивших его здоровье, 23 августа 1767 года святитель Тихон, готовясь к смерти, обращается с прошением на имя императрицы. Екатерина II изъявила свое согласие на увольнение святого на покой и предписала ему выбрать для жительства один из монастырей Воронежской епархии. 3 января 1768 года он получил указ Синода, а 8 января сдал все дела и вещи архиерейского дома своему преемнику[157].

Святитель избрал уединенный Спасо–Преображенский Толшевский монастырь, находившийся в сорока километрах от Воронежа в дремучем лесу на берегу реки Усмани[158]. Здесь он, по замечанию келейника, «располагался навсегда жить и кончить жизнь свою»[159]. Но, к великому сожалению бывшего Воронежского владыки, ни сырой климат, ни управлявший монастырем грубый и бесцеремонный игумен, зараженный к тому же расколом, не позволили ему тут подвизаться. В Великий пост 1769 года святой переселяется в Задонский Богородицкий монастырь, в котором и проводит около тринадцати последних лет своей жизни.

Здесь святитель Тихон разместился в небольшой келье, находившейся у колокольни при выходе из монастыря. Здоровый воздух и телесные труды в монастырском саду в первую весну и лето поправили его расстроенное здоровье. Но вместе с укреплением здоровья нарушилось его душевное спокойствие. Целый год томился святитель от нахлынувших на него мыслей о безвременном уходе на покой и ничем не оправдываемой теперь бездеятельности. Он страдал от «уныния и скуки»[160] и буквально «не знал, куда себя девать»[161]. О столь грустном душевном состоянии святой неоднократно говорил приезжавшим к нему знакомым и даже писал в Святейший Синод митрополиту Гавриилу (Петрову). Последний сочувственно отнесся к его душевному настроению и «звал его в свою Новгородскую епархию, обещая дать под управление святителя Тихона Иверский монастырь близ Валдая»[162].

Святой уже решился на переезд, но старец Аарон, которого он почитал за благочестивую и многоподвижническую жизнь, в разговоре с келейником Тихона решительно запретил ему даже думать об этом, так как Матерь Божия не велит ему выезжать отсюда[163]. Эти слова, буквально переданные святителю, остановили его решение. «Ну, так я же не поеду отсюда», – ответил на это святой. Но и после этого он целый год провел в нерешительности, на что употребить свои силы.

Однажды святитель сказал вслух в присутствии своих келейников: «Хоть умру, но не пойду» отсюда. И с этого времени «в спокойствии духа стал препровождать житие свое, духовною радостию напаяемый»[164]. После в письме к одному «другу и брату во Христе» святой Тихон признавался, что «задумал было уклониться от сего места, но рассудя, остался и положился на Божий Промысл, признавая, что лучше мне сие, чтобы себе познать»[165]. С подвигами уединения, молитвы и писания богословских сочинений он соединил теперь еще и подвиг ревностного служения ближним в их духовных и материальных нуждах.

Решившись на это, святитель совершенно отрекается от мира и его пристрастий. Он продает все лишнее, и даже самые необходимые вещи, для раздачи вырученных денег бедным и нищим. «В келлии его никакого убранства и украшения не было», – замечает келейник епископа. Святой имел при себе «только самое нужное и необходимое»[166]. Уже сама обстановка его кельи и личные вещи свидетельствовали о подвижническом устремлении ее обитателя. Иконы, картина крестных страданий Спасителя, картина с изображением старца–монаха, лежащего в гробу, деревянный аналой с книгами, набитый соломой коврик на кровати вместо перины, овчинная шуба вместо одеяла – вот все убранство тесной кельи великого подвижника. Суконная ряса, единственная уцелевшая от раздачи личных вещей для бедных, ременный пояс, кожаные «коты», лапти, простые ременные четки, ветхая кожаная «киса» вместо чемодана – «вот весь наряд и украшение» прославленного Божьего угодника[167].

После принятого решения оставаться в Задонске святой Тихон оставил свое уединение и стал придерживаться строго определенного порядка повседневного времяпрепровождения. Спал он «не более четырех часов, а нередко и целые сутки вовсе без сна проводил»[168], иногда же «ложился (лишь) на рассвете»[169]. Ночь святитель проводил в молитве с поклонами. И «не хладныя его молитвы были, но самыя горячия, от сокрушеннаго сердца происходили…, от великаго внутренняго жара и любви к Богу»[170]. Иногда он выходил из спальной кельи в переднюю комнату, и тогда келейникам становилось слышно, что владыка «тихо и умиленно» поет псалмы.

Утро заставало святителя Тихона на келейной иноческой молитве, которую он не оставлял во всю свою жизнь со дня пострижения в монашество, несмотря ни на какие труды и заботы. После молитвы он «писал душеспасительныя книги»[171], а после ежедневно бывал в церкви за богослужением. В это время святой «столь углублялся в размышление о любви Божией к роду человеческому и искуплении онаго», что приходил в умиление, плакал и даже «рыдал»[172].

Во время обеда, самого обыкновенного и простого, он обыкновенно слушал читаемое келейником Священное Писание Ветхого Завета, преимущественно, пророка Исаии. При этом бывало, что святитель прерывал чтение и предавался умилительному плачу. Каждый раз, садясь за стол, он благодарил Бога за пищу и молитвенно воздыхал о бедных и неимущих.

После краткого послеобеденного отдыха святитель Тихон занимался чтением Житий святых и других святоотеческих книг, преимущественно творений святителя Иоанна Златоуста. Летом иногда ходил по монастырскому саду и лесу. При этом он всегда брал с собой карманного формата Псалтирь, которую постоянно читал, а иногда и пел по ней некоторые псалмы. Святитель предавался столь глубокому богомыслию и горячей молитве, что нередко забывал об окружающей его обстановке.

Какую–то часть времени святой посвящал тяжелому физическому труду. А в вечерние часы заставлял келейника читать книги Нового Завета и объяснял ему сокровенный смысл Священного Писания.

В самом начале своего проживания в Задонской обители, в результате слезных молитв к «Богу о ниспослании Вседействующаго» Святого Духа и постоянных письменных трудов на протяжении 1770–1771 годов святитель Тихон пишет свое бессмертное сочинение «О истинном христианстве». В это время Господь укрепил Своего угодника Своим явлением. Когда святой в глубоком богомыслии сидел перед картиной Распятия Христова, тогда вдруг «как бы вне себя будучи, увидел с той картины, аки с горы Голгофы, с самаго креста идуща к нему Христа». Бросившись обнимать окровавленные ноги Спасителя, святой Тихон громко воскликнул: и Ты ли, Спасителю мой, ко мне идеши?»[173] В этот же период времени святитель неоднократно слышал у себя в комнате ангельское пение.

Предаваясь богомыслию, богословским занятиям и неустанному физическому труду, святой жаждет тишины и уединения. Он завидовал греческим епископам, которые могли, оставляя епархии, жить «по монастырям в уединении». По их примеру святитель Тихон также желал «сан с себя сложить, и не токмо сан, но и клобук и рясу снять … и сказать бы о себе, что он простой мужик и пошел бы себе в самый пустынный монастырь и употребил бы себе в работу: дрова рубить, воду носить, муку сеять, хлебы печь…»[174]. Но живя в монастыре, расположенном в многолюдном городе Задонске, он не мог найти себе вожделенного уединения. Вместо этого душа святого стала стремиться к вечному покою в собственной совести и в сердце.

Само положение его убогой кельи у ворот монастыря как будто свидетельствовало о том, что Божественный Промысл поставил его на путь самоотверженного пастырского служения миру.

В богомольцах, проходивших монастырскими вратами, чтобы излить свои нужды и скорби перед Богом, святитель видел бедность, несчастья и слезы. Крепостничество, ложившееся тяжелым бременем изнурительных работ и оброков, вконец разоряло и «отнимало … потребная к пропитанию и содержанию» у простого трудящегося народа. «Бедный крестьянин лето целое трудился и потел, – пишет святой епископ, – но кормиться и одеваться с домашними нечем. Един господин все пожирает!»[175] Как в Воронеже, так и в Задонске святитель Тихон с особенной ревностью и строгостью обличает господ, показывавших свое мнимое благочестие «в созидании высоких стен» храмов, а «крестьян полунагих, без пищи, соли» и всяких «потребных средств оставлявших»[176].

В простой одежде послушника святой выходил из кельи и заговаривал с крестьянами «о состоянии их жизни». Узнав их нужды, он каждому подавал потребное. Бедные получали от святителя хлеб, деньги, одежду и обувь. Иным он покупал хижины, иным – лошадей и коров. Вдов и сирот Задонска в годы неурожая он содержал «на своем коште … и за них подушныя и прочия казенныя подати платил, хлебом кормил и одеждами одевал их, словом, во всех нуждах помогал им»[177].

Слух о благотворительности святого Тихона собирал к его келье толпы бедного русского народа и владыка всегда «с охотою внимал гласу вопиющих к нему: питал сирот и беспомощных, милосерд был к нищете и убожеству»[178].

Зная, что люди в истинной нужде не всегда простирают руки для получения подаяния, а по большей части молча терпят нужду, святитель в одежде послушника выходил на городскую ярмарку и здесь выведывал нужды у крестьян, привозивших последний хлеб и имущество для продажи, чтобы уплатить налоги. В таких случаях святой давал крестьянину задаток или всю цену за его товар и скрывался в народе. Напрасно прождав покупателя, тайно одаренный полученной милостыней бедняк возвращался домой, прославляя за это Бога и неизвестного щедродавца.

Особенно любил святитель Тихон посещать тюрьмы в Ельце и Задонске. Утешая заключенных, он оделял их милостыней, а сидящим в тюрьме за долги, «давал выкупныя деньги». С такой же милостыней святой обходил богадельни[179].

К владыке Тихону люди прибегали не только за милостыней. Часто его просили о заступничестве перед помещиками и начальством. И он своим предстательством и силой своей кротости, смирения и мудрого слова, успевал склонять иных жестоких помещиков к доброму обращению с крестьянами.

С именем святителя связаны также восстановление сгоревшего и временно упраздненного в 1769 году Елецкого женского монастыря и возникновение женской общины в станице Сиротинской в Донской Украине[180]. Под руководством епископа Тихона и на его средства была также построена деревянная богадельня при церкви святого Георгия в Ливнах для призрения увечных и престарелых[181].

На такую широчайшую благотворительность святителя шла вся его пятисотрублевая пенсия и немалое количество денег, которые присылали ему старшины донских казаков, благородные купцы Воронежа и Острогожска и многие окрестные помещики. Когда не хватало и этих средств, святой посылал своих келейников занимать деньги у Елецких купцов. Иногда ему приходилось раздавать свои личные вещи[182].

И эта материальная помощь святого «избавляла от греховных искушений и падений, часто неразлучных с нищетою. Но еще большее число людей спасал он от вечной гибели словом вразумления и назидания. И в этом случае его деятельность была весьма обширна и разнообразна»[183]. Унывающих святитель утешал и ободрял; роптавших на начальство – уговаривал или стыдил; злоречивых – обличал; малодушных – располагал к терпению.

С особой любовью он принимал тех, кто искал у него «душеспасительного пользования»[184]. К подвижнику–епископу ездили за советами и благословением люди различного «пола и звания»: богатые купцы, помещики, генералы, старшины донских казаков, священники, причетники и прочие знатные и не знатные люди. От постоянного чтения и изучения Священного Писания, творений святых отцов и Житий святых, речь святителя Тихона имела большую убедительность, живость и действенность на сердца слушателей. Он начинал разговор с посетителями с «беседы о вечности…, о вечной муке и о вечном блаженстве, также вообще о пороках и о христианских добродетелях»[185]. «С молодыми он говорил о силе и гибельности страстей и светских развлечений; со старыми – о совершенном отречении от мира и упражнении в богомыслии; с отцами семейств – о богобоязненном воспитании детей; с детьми – о почитании родителей; с купцами – о добросовестной торговле; с начальниками и господами – о кротком и человеколюбивом обхождении с подчиненными или крепостными, словом, каждому посетителю давал соответственные наставления»[186].

Некоторые знакомые святого, поучаясь его мудрыми наставлениями, с такой ревностью предавались добродетельной христианской жизни, что, даже будучи семейными, желали бросить мирскую жизнь и идти в монахи. Святитель, как мудрый руководитель человеческих душ ко спасению, не только не благословлял таких устремлений, но и всеми средствами удерживал от подобных намерений, как «Богу противных»[187].

Святой Тихон был не высокого мнения о монашестве своего времени. «Видишь, ныне и монастыри хуже светских домов стали, – пишет он послушнице одного монастыря. – Берегись, чтобы тамо не погибнуть, где надеешься спасения (улучить)…». Лучше «к матери итить и с нею жить, – советует он ей, – чем соблазняться в монастыре, видя недостойную жизнь его обитателей»[188]. Но если он видел истинное стремление человека к монашеству, то всеми силами и средствами старался помочь такому поступить в монастырь.

Так он поступил с сыном знакомого ему помещика Бехтеева – Никандром Алексеевичем. Посещая их дом, он полюбил этого скромного юношу, руководствовал его в благочестивой жизни во время военной службы в Петербурге и, наконец, вопреки воле отца, помог ему поступить в Задонский монастырь под руководство своего духовного друга старца Митрофана, вместе с которым прозорливо встретил Никандра Бехтеева, тайно бежавшего темной ночью из родительского дома на лодке, на берегу реки близ Задонска. Этим чудесным фактом святитель не только словом, но и делом укрепил духовную ревность молодого подвижника.

Несмотря на все выше сказанное, суровая подвижническая жизнь и широкая пастырская душепопечительность епископа Тихона о спасении людей проходила в Задонском монастыре в весьма неблагоприятных условиях. «Ни настоятели, ни братия монастыря, в своем подавляющем большинстве, не могли понять ни высоты нравственного облика пребывавшей среди них святой личности, ни высоких нравственных задач его святой оригинально–подвижнической жизни»[189].

В Задонске, как и в Толшевском монастыре, владыка встретил немало скрытых и явных препятствий и унижений. Игумен Самуил распускал про святого клеветнические слухи и даже однажды ударил его по щеке. Братия монастыря, видя такое отношение своего начальства, также часто его оскорбляли[190]. Даже монастырская прислуга ругала святителя за обличения их беспорядочной жизни.

Святому приходилось терпеть неблагодарность от близких знакомых и даже со стороны облагодатствованных им нищих! Чтобы не подавать повода к клевете на себя за поездки к знакомым, он решил впредь «без крайней нужды» никуда из монастыря не выезжать[191]. На пощечину от настоятеля святитель Тихон ответил истинно евангельским поклоном в ноги; досаждавших ему монахов он навещал и утешал при их болезни; оскорблявшей «прислуге» он помогал хлебом и деньгами[192]. За обман и аферу одного капитана из бехтеевской родни, епископ хотя и не допустил его к себе, но простил ему грех и передал наставление о благочестивой жизни[193]. За брань и недовольство нищих малым подаянием он по–отечески утешал их и подавал им еще[194].

Терпя поношения и озлобления отовсюду, святой с кротостью говорил: «Богу так угодно, … да я же и достоин сего за грехи мои, но еще и мало сего»[195]. Когда «его ругали, поносили и клеветали, он только горько плакивал о таковых; сожалея об них, он виновником всего поставлял врага Божия и христианского – диавола»[196].

Поэтому не удивительно, что именно к святителю направил свой путь гонимый старец Феодор. Что он мог услышать из его уст относительно тревожащих преподобного событий мы не знаем. Но определенные ориентиры того, о чем они говорили можно наметить из отдельных опубликованных мыслей святого Тихона о призвании, долге и искушениях настоящего пастыря.

В христианстве, поскольку оно составляет не только духовное, но и видимое общество людей, некоторые христиане имеют у себя в подчинении других христиан, например, «отец детей своих», «епископы и пресвитеры» – «порученных в руки их» членов христианского общества. Все христиане, имеющие у себя в подчинении меньшую братию, являются по выражению святителя «пастырями». «Однако же … епископы наипаче и пресвитеры нарицаются пастыри»[197]. Они избираются как «лучшие, разумнейшие и совершеннейшие» из христиан и оставляются «пасти стадо Христово, кровию Его стяжанное»[198]. Пастыри начальствуют среди паствы и обладают духовной властью, которая «назирает тое, что касается до внутреннего, душевнаго состояния. … Бесчиния и соблазны подвластных (она) пресекает (и) исправляет … словом Божиим, страхом и судом Божиим и отлучением временным от христианскаго общества»[199]. Всякий духовный «властелин должен быть своим подчиненным, как отец своим детям». Подобно тому, как «благоразумный отец детей своих в страхе содержит и милует их», так и пастырь не должен давать подчиненным своим «по своей воле жить, согрешающих наказывать, страхом обуздывать и к добронравию приводить … (, но) мучительства над ними не делать»[200]. Пастыри должны быть «как разумом, так и житием добрыми и совершеннейшими паче прочих христиан»[201].

Подобно тому, как больному телом человеку нужен врач, для врачевания греховных болезней душ человеческих нужен пастырь. Грех «лютая есть болезнь и требует жестокаго лекарства ради изгнания» его из души. Поэтому пастырю необходимо всеми доступными ему средствами «тщаться душу бессмертную исцелить», что «дражайше, паче телесной болезни»[202]. Пастырство необходимо и для порядка в христианском обществе, так как благоустраивает его жизнь и спасение.

Благоговея перед высотой и величием пастырского служения, святитель Тихон подчеркивает и его необыкновенную трудность. «Многи скорби» (Пс. 33, 20) бывают христианам и каждому христианину, «живущему в уединении и низости, надобно нести крест свой и последовать Христу, … но в чести (у власти, в сане) находящемуся следует больший и тяжелейший крест нести. И чем высшая честь христианина, тем тяжчайшее бремя ея»[203]. Церковь поставляет пастыря в пример пасомым. И он, как «высокое дерево, посреде леса стоящее, … от всех … издалека виден»[204]. Его пасомые жаждут увидеть в нем олицетворение христианской совести, воплощение той добродетели, к какой они должны стремиться, и те дела и веру, к которым он их призывает по своей пастырской обязанности.

Но «всякое зло и бедствие сретает тех, которые к Богу и царствию Его стремятся»[205]. «Диавол с темным своим полчищем, демонами и служителями своими»[206] «наипаче тщится, как бы пастырей … низложить, дабы так удобнее мог и прочих христиан пленить и погубить»[207]. Диавол поднимает на брань и саму плоть пастыря со всеми ее «страстьми и похотьми». А если ему не удается низложить пастыря и ввести его в грех, тогда лукавый «восставляет на него людей, которые волю его творят, дабы слух зол о нем пронесли. Отсюда то бывает, что пастыри … много клеветы, злословия, гонения и изгнания претерпевают»[208]. Сатана поднимает на пастыря весь «мир прелестный и ослепленный, (который) как Христа истины не любил, так и истинных христиан ненавидит». Так на пастырях часто исполняются слова Христовы: «будете ненавидими всеми имени Моего ради» (Мф. 10, 22) и апостола Павла: «вси же хотящии благочестно жити о Христе Иисусе, гоними будут» (2 Тим. 3, 12)[209].

Если же пастырю не удается уклониться «от губительных рук … враждующих» на него[210], то не следует забывать, что «Бог попущает скорби на благочестивых … столько, сколько могут понести, и попущает на великую пользу их, (и) не оставляет их, яко Своих, без утешения»[211]. Подвиг «сей и победа без помощи Христовой не бывает: зде сила человеческая ничего не может. … Сего ради должно непрестанно молиться и воздыхать ко Христу Подвигоположнику, да поможет и укрепит. (А так как) на пастырей … более враги наши устремляются, то всем христианам более о них должно молитися, да поможет им Господь»[212].

Пастырь, научая своих пасомых «вере, закону Божию и добродетельному житию»[213], по должности своей должен обличать их грехи и заблуждения, чем приводит некоторых из них в негодование против себя. Такие грешники разносят про пастыря–обличителя «клеветы и поношения», однако пастырь не должен «льстить (или) услаждать слух (грешникам, а) учить и научать»[214].

Всех пастырей «в день судный» ждет нелицеприятный «страшный Судия», перед Которым они «имеют отдать ответ» за то, как они «по своей должности (пасли) порученных (им) от Пастыреначальника Иисуса Христа (овец) кровию Его искупленных»[215]. Тогда «взыщет Он всех Своих овец, когда сядет на престоле славы Своея уже не яко Пастырь, но яко Господь и Судия»[216]. Все «христиане истязаны будут в день суда», а пастыри «наипаче: ибо не токмо о себе, но и подначальных своих воздадят ответ. Писано же есть тако: «суд жесточайший преимущим бывает. Ибо малый достоин есть милости: сильнии же (пастыри и начальники) сильно истязани будут» (Прем. 6, 5–6)»[217]. Если же «пастырь всяким образом тщится обратить людей к покаянию, увещевает их к тому, но они о том не брегут и не обращаются, и не каются; тогда сами своей погибели виновны бывают, а от пастыря тое уже не взыщется»[218].

Пастырь и паства должны составлять одно неразрывно целое общество, проникнутое взаимной любовью. Следствием и выражением любви истинного пастыря к Богу и пастве является его готовность пожертвовать собой ради них.

Обличая мир по долгу своего звания, пастырь тем самым навлекает на себя «ненависть и злословие»[219]. И ему всегда «надобно к терпению приуготовлятися и всегда, яко кораблю на море, бури и бедствия находящаго ожидать, и нашедшу, терпеливым сердцем нести (по примеру) Пастыреначальника Иисуса Христа, Апостолов и Святителей Христовых, прежде бывших»[220].

Пастырь должен «готов быти на все противное, что не приключится ему, то есть на всякое злострадание, даже и до самой смерти, ежели тое нужно будет ради чести имене Божия»[221]. Ибо к пастырям относится сказанное в Божественном Откровении: «Буди верен даже до смерти, и дам ти венец живота» (Откр. 2, 10)[222].

Что из сказанного здесь о святителе Тихоне Задонском и им же самим написанного можно опустить в данной работе ради большей краткости? Не поднимается рука пренебречь ни одним из приведенных свидетельств его добродетелей и подвигов и ни одним из его изречений. Зато и вывод о том, почему святитель рад был приезду находящегося под судом Санаксарского строителя старца Феодора, как никакому другому посетителю, теперь напрашивается сам собой. Встретились духовно родственные и святые души. И святитель, и преподобный следом за святым апостолом Павлом могли бы воскликнуть, навсегда расставаясь после трех дней самого тесного духовного общения: «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? как написано: за Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание. Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас. Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 8, 35–39).

Преподобному предстояло лишение сана и девятилетнее заключение в Соловках, святителю – продолжение его подвигов и строгий затвор. А эпизод их встречи нашел свое отражение в одиннадцатом кондаке Акафиста старцу Феодору Санаксарскому:

одиннадцатый кондаке Акафиста старцу Феодору Санаксарскому

В январе 1774 года воронежский губернатор сообщил в Синод, что Санаксарский строитель обратился к нему с жалобами на воеводу, но по губернаторскому рассмотрению обвинения его оказались несправедливыми[223].

Не удержался от того, чтобы подлить масла в огонь и Владимирский преосвященный Иероним, который донес Синоду, что настоятель Санаксарского монастыря иеромонах Феодор оказался виновен во многих непорядочных и противозаконных поступках. В 1768 году он без ведома архиерея лишил священнослужения и братской трапезы иеромонаха того монастыря Венедикта и иеродиакона Пармена за то, что они просили уволить их по слабости здоровья от установленной Феодором в церкви продолжительной службы. Когда названные монахи для жалобы отлучились самовольно во Владимир и Москву, Владимирский епископ Павел за самовольную отлучку послал их на год во Флорищеву пустынь на работы и в чередное служение с тем, чтобы по прошествии года они снова вернулись в Санаксарскую обитель. Но Феодор остался недоволен таким решением и требовал, чтобы виновные были возвращены в его монастырь для несения положенной епитимьи. Когда же архиерейским указом дано было ему знать, что по 39–му правилу Апостол один архиерей имеет право запрещать в священнослужении, то Феодор в рапорте своем, не признавая себя виновным, толковал Правила и указы с досаждением и поношением для своего архиерея, что де апостольское слово и гражданские указы приказывают покоряться таким пастырям, которые хранят Божии законы и порученных им содержат законно, а не таким, которые идут против законов Божьих и судят неправедно. Епитимья виновным монахам, по мнению Феодора, была наложена архиереем неправильно и потакала их самовольству, а если бы они были присланы к нему, то епитимья им была бы чувствительнее. Феодор требовал переноса дела на суд Синода, но за смертью епископа Павла († 9.08.1769) об этом дерзновении его никакого представления сделано не было[224].

Первенствующий член Святейшего Синода

Архиепископ Гавриил (Петров).

Худ. А.Н. Антропов. 1774.

 

Опираясь на все эти сведения, Синод, в который тогда входили преосвященные архиепископы Санкт–Петербургский и Ревельский Гавриил (Петров)[225], Псковский и Рижский Иннокентий (Нечаев)[226], Тверской и Кашинский Платон (Левшин)[227], а обязанности обер–прокурора после снятия П.П. Чебышева с 12 мая 1774 года исправлял С.В. Акчурин[228], на своем заседании 24 мая 1774 года нашел Феодора заслуживающим за все указанные дерзновения лишения настоятельства и священства[229].

Узнав о готовящейся над ним расправе, святой писал в Арзамасский Алексеевский монастырь своим, как он их называл, бедным нищим[230]:

«Милость Божия да будет с вами! Ныне от вас следует мое отлучение, но вы о том, конечно, не печальтесь, понеже все не без воли Божией совершилось, а мы не можем оной сопротивляться и не постигаем Божий о нас промысл; а более всего должно нам знать, что Божественные судьбы ведут нас к совершенному терпению, без коего нет нам спасения. Итак, не печальтесь, а радуйтесь, что до такой скорби благость Божия нас доводит, тем более что она пришла совершенно безвинно, а за одно обличение человеческого нечестия и вопиющей на Небо несправедливости, что мы, по обязанности нашей, всегда о том говорить должны, и не токмо страдать, но умирать готовы. Хотя мы и страдаем, но за все благодарим вышнюю благость Господню и вас всех в сохранение Создателю поручаем. О содержании вашем братству приказано.

Иеромонах Феодор.     Июня 12 дня 1774 года»[231].

Сенат добивался для преподобного более строгого наказания в виде лишения его монашества и предания светскому суду. И так как старец был из дворян, то дело было представлено на утверждение государыни, которая 16 июня 1774 года повелела «онаго Феодора, лиша настоятельскаго и иеромонашескаго звания, отослать яко человека безпокойнаго простым монахом в Соловецкий монастырь, препоручив начальнику онаго монастыря неослабное за ним смотрение»[232]. В виде снисхождения к виновному приказано было отпустить с ним в сундуках и его имение, сделав ему предварительно опись[233].

Думается, что сохранением монашеского звания преподобный был обязан тому обстоятельству, что он был пострижен по именному повелению дочери Петра Великого Елисаветы. И императрица Екатерина просто не решилась отнять у святого то, что не она сама ему дала.

Императрица Екатерина II.

 

Вскоре в Санаксар был прислан нарочный с уже указанным именным повелением. А для описания «личного имения» преподобного исповедника прибыл игумен Арзамасского Спасского монастыряИоасаф. Узнав об этом, нестяжательный старец Феодор выложил перед ним все, что имел: войлок коровьей шерсти, обшитый толстой холстиной, небольшую жесткую подушку, набитую такой же шерстью, шубу овчинную, мантию, рясу и сказал: «Описывайте».

В связи с удалением своего старца Санаксарская братия понесла невосполнимую утрату. Прекрасно понимая это и думая о том, что навсегда прощается со своими послушными учениками, старец благословил их и сказал: «Кто желает жить в этой обители, пусть остается в ней; кто же не желает – пусть выходит, кто куда хочет»[234].

14 июля 1774 года[235] святой в сопровождении конвоя из двух солдат отправился в дальний путь на Соловки. При отправлении его из Санаксара – ученики, а из Арзамаса – ученицы, провожали его с неописуемой скорбью и жалостью[236].

19 июля 1774 года преподобный пишет Алексеевским сестрам следующее письмо:

«Милость Божия да будет со всеми вами! Ныне вам объявляю, что конечное мое от вас отлучение в обитель Соловецкую совершается. Но вы, прошу вас, о том не печальтесь, но совершенно полагайтесь на волю Господню, понеже что случается, то, конечно, не без воли Божией совершается. Я же не только тем не огорчаюсь, но паче радуюсь, что от многих печалей получил свободу и совершенное духу моему спокойство. Вас же всех поручаю хранению Божию. Монах Феодор».

Увидев в конце своего письма вынужденное изменение собственной подписи, святой дописал еще:«Божие благословение да будет со всеми вами!» Затем поставил дату. И еще дописал слова, ставшие как бы печатью всего его исповеднического подвига: «Священство взяли, но милости Божией не отняли!»[237].

«Тамбовские Епархиальные Ведомости» с тем местом жизнеописания старца Феодора, где повествуется о его злостраданиях в Соловках.

 

В связи с тем, что Алексеевская настоятельница Авдотья Ивановна по своей сильной привязанности к преподобному собралась, было, поехать вслед за своим наставником на Соловецкий остров, чтобы жить вблизи его узилища и просила на это его письменное благословение, отец Феодор ответил ей следующее:

«Милость Божия да будет с тобою! Письмо твое получил, в котором слышу единственно вопль твоей печали о моем отлучении. Ты токмо чрез сие более прогневляешь Господа Бога; а я всегда тебе о том толковал, чтобы во всем была покорна Его Святой воле. А и как же ты воспротивишься Его определению? Много погрешишь унынием и неуместною печалию. Пишешь, что постараешься взять свидетельство о твоем дворянстве, для свободного проживания: то впредь хотя и можно, однако ныне еще в том нужды не следует, меня еще в ссылку (в Сибирь) не послали; да и тебе, друг, далече бродить за мною не след. Всем нам готовится вечная дорога; даруй, Боже, чтоб ту нам прейти безбедно, да там быть вместе вечно, о том проси благодать Господню, а так много не крушись; может быть, по времени и все пройдет. Божие благословение да будет с тобой!»[238].

Восставший на старца Феодора воевода Неелов кончил плохо. Через несколько дней после увоза святого в Соловки он получил известия о злодействах приближающихся к Темникову пугачевцев. Неелов отправил в Шацк и Тамбов доношения о «повешении двух человек татарином деревни Адельщины Рамазаном Муслитовым обще с пугачевскими казаками»[239]. Отправив донесение, струсивший воевода бросил Темников на произвол судьбы, прихватил казну и бежал в Шацк. Еще через несколько дней (всего лишь через неделю после отъезда преподобного Феодора) в Темников пришла команда Пугачева и разграбила город[240]. Санаксарская обитель ими потревожена не была[241]. После подавления бунта он был отдан под следствие генералом Паниным, обвинившим воеводу в бездействии, в том, что он не сделал даже малейшей попытки «призвать дворян темниковских с их людьми и крестьянами для охранения города, денежной казны и граждан, когда сделалось известным о злодейских партиях»[242]. Перед побегом в Шацк воевода побывал в Санаксарской обители и винился перед монахами за свое коварство по отношению к старцу Феодору. А в самом Шацке он навел такую панику на обывателей, что его наказали штрафом. Еще до суда, не вынеся позора, Неелов умер от «нервического припадка»[243].

Хотя в Соловки преподобный Феодор был отправлен не в качестве заключенного, а как поднадзорный монах, положение его оказалось очень сложным. Историк С.Б. Бахмустов отмечает в своей книге: «все источники крайне скупо освещали обстоятельства ссылки, потому что сам отец Феодор никогда не рассказывал о пережитом, а свидетели или молчали, или ограничивались фиксацией отдельных эпизодов»[244]. Тем не менее, они настолько красноречивы, что позволяют восстановить общую картину тяжелых последствий вынесенного святому несправедливого приговора.

Суровые Соловки.

 

С исповедником правды Божией и обличителем неправды людской поступили как с самым закоренелым преступником[245]. Немедленно по приезде в обитель святой был взят в самое строгое заключение, где нуждался во всем необходимом[246]. Ссыльного монаха поместили в холодную келью – настоящий каменный мешок. Старец сильно страдал от холода и угара. От первого, потому что в корпусе, где он безвыходно находился, печи топили всего лишь один–два раза в неделю, а от второго – так как печи закрывали рано. Святой не раз угорал почти до смерти, тогда его выносили из кельи и оттирали снегом. Холод и угары сильно подорвали его здоровье. И преподобный до конца своей жизни страдал мучительными приступами удушающего кашля[247].

Имея перед собой примеры многолетнего безвинного страдальчества Саровского первоначальника иеросхимонаха Иоанна и его ученика строителя Ефрема, старец Феодор принял незаслуженное наказание как искус, и в этом он черпал ту силу, которая помогала ему с честью переносить страдания. Снятие сана нисколько не умалило авторитет старца в глазах его почитателей и учеников. Никто не мог лишить его права молиться келейно, а заточение давало ему возможность как бы вернуться в пустыню, закалившую его душу в молодости[248].

Каждый год из любви к своему многострадальному старцу в Соловки ездили по два Санаксарских брата, чтобы по возможности помогать ему в нуждах. Ученики из монашествующих и послушников допускались к отцу Феодору лишь по одному и размещались в отдаленной от него келии. Так что он не раз мог угореть и умереть во время их вынужденного отсутствия. Но никто и ничто не могли разлучить духовного наставника с его учениками. Посылала к нему своих сестер с письмами и просьбаминаставлений и настоятельница Арзамасской Алексеевской общины Авдотья Ивановна. И «он, по отеческой своей к ним любви, всегда отписывал в наставление, во утоление душевной печали, в поощрение к душевному терпению всяких скорбей, какия обыкновенно приключаются шествующим по пути спасения. Также и порознь отписывал к ученикам, когда кто из них требовал решения своей совести. Так один брат требовал от отца решения (по поводу того), что Настоятель его принуждает принять священный чин, а он почитает себя недостойным. Отец Феодор не велел ему противиться, и привел примеры многих Святых, кои, быв прежде грешниками, когда уцеломудрились, принимали Священство» – читаем мы в его первом печатном жизнеописании[249]. Поэтому не будет преувеличением сказать, что и Санаксарская, и Алексеевская Арзамасская обители продолжали окормлялись у своего изнемогающего телом, но не сломленного духом святого отца.

В Соловецком монастыре старец Феодор провел в скорбях и болезнях долгих девять лет и жил бы там до смерти, если бы Промысл Божий не устроил ему возвратиться оттуда в родную Санаксарскую обитель. Случилось так, что один из учеников отца Феодора – иеродиакон Феофан, бывший при нем вСанаксаре послушником Феодором Соколовым, стал в 1783 году келейником и доверенным помощникомСанкт–Петербургского и Новгородского митрополита Гавриила, и как только представилась ему такая возможность, попросил владыку защитить своего безвинно страждущего старца и освободить его из Соловецкого заточения.

Ни один из источников не упоминает того обстоятельства, что с именем преосвященного Гавриила (Петрова) связаны не только оправдание, но и осуждение старца Феодора. Так, что из их чтения может создаться ошибочное впечатление имевшего место снисходительного заступничества всесильного митрополита в ответ на просьбу своего келейника без каких–либо личных чувств и мотивов с его собственной стороны. Но Господь все устроил так, чтобы судьбу преподобного Феодора теперь решали непосредственные участники тех давних событий: бывший Санаксарский послушник иеродиакон Феофан (Соколов) – достойный ученик святого, знавший всю правду о его исповедническом подвиге, сопровождавший своего старца в Воронеж для дачи показаний губернатору и даже писавший тогда объяснительную записку под диктовку преподобного[250]; митрополит Гавриил (Петров), бывший с 1770 года архиепископом Санкт–Петербургским и Ревельским и первенствующим членом Святейшего Синода[251], в 1774 году осудившего оклеветанного старца; и лично знавшая Санаксарского строителя Феодора императрица Екатерина II, при всей своей проницательности не разобравшаяся в сфабрикованном против преподобного деле, собственноручно одобрившая предложение Синода лишить его настоятельства и священного сана и отправить как «беспокойного человека» простым поднадзорным монахом на заточение в Соловки[252].

Отец Феофан оказался в Петербурге «вопреки своим желаниям и ожиданиям. После неудачных попыток отклонить от себя назначение в Александроневскую лавру, (он) принял это назначение, как высшее распоряжение самого Промысла, и с обычным усердием проходил в лавре» возлагаемые на него послушания канонарха и ключника. «Его усердие и добросовестность в отправлении обязанностей, еще более, его постоянная кротость и всегдашняя спокойная рассудительность обратили на него особенное внимание преосвященнейшего митрополита Гавриила: он взял к себе отца Феофана в келейники»[253].

Владыка Гавриил, по достоинству оценил высокие «нравственные качества» иеродиакона Феофана, снискавшие этому ученику преподобного Феодора «полное доверие святителя, который (стал обращаться) к нему за советом во многих важных делах»[254]. Видя добродетели ученика, владыка мог теперь представить себе истинный духовный облик его учителя. Известно, что Феофан много рассказывал Гавриилу о своих странствиях и монастырской жизни. Поэтому не удивительно, что рано или поздно они должны были коснуться былых подвигов и нынешних злостраданий святого Санаксарского старца.

 

Прошло девять лет, много дел было рассмотрено владыкой в Синоде, но митрополит Гавриил, несомненно, должен был вспомнить о нетипичных обстоятельствах осуждения этого подвижника. Только теперь Бог устроил так, что он узнал правду из уст достойного и доверенного человека. В поведанной Феофаном истории не было прямых укоров царице или Синоду, речь шла о «правде и кривде». Но ясно было и то, что старца они осудили незаслуженно, по клевете и, кроме нравственных страданий, это губительно отразилось на его здоровье. Теперь надо было спешить. И митрополит Гавриил целиком и полностью искупил свою невольную былую ошибку.

В Великий Четверток 1783 года, совершая чин умовения ног в дворцовой церкви, он объяснил после службы дело отца Феодора Екатерине, и уверил ее, что старец страдает напрасно. Дело о нем было решено в превратном виде, совсем противно его благочестивому, ревностному по Боге духу. Между тем невинный страдалец, находясь уже девятый год в Соловецком заточении, от холодного климата и разных лишений совершенно изнемог. Государыня без труда вспомнила наказанного ею Феодора Ушакова и поинтересовалась, сколько ему теперь лет? Преосвященный сказал, что должно быть семьдесят. Государыня же в задумчивости возразила: «столько лет ему, кажется, не будет; Я его знаю»[255]. И она не стала медлить с исправлением собственного несправедливого решения. На другой день – 18 апреля – к преосвященному было прислано ее высочайшее повеление о возвращении монаха Феодора из Соловецкого монастыря в Санаксарскую обитель в прежнем сане иеромонаха. Владыка тут же отвез его в Синод и принял к исполнению.

Сознавая за собой старую вину, святитель Гавриил написал отцу Феодору письмо, прося, чтобы тот по пути из Соловков заехал к нему в Петербург для встречи. Но старец, по крайней своей немощи, сразу же направился в свой родной монастырь, и, миновав Вологду, Ярославль и Владимир, 9 октября 1783 года прибыл в Арзамас[256] и к общей радости своих учениц остановился на созданном им в свое время подворье Санаксарской обители. Здесь во время Утрени его и встретили два Санаксарских иеромонаха, сюда же пришли и сестры созданной его молитвами и трудами Алексеевской общины. И только что восстановленный в сане старец преподал им всем свое отеческое благословение. Вместо отдыха он в течение целой недели ежедневно посещал Алексеевскую обитель, «как истинный пастырь и отец, поучая и утверждая души своих учениц»[257].

В Алексеевский Арзамасский монастырь и городское Санаксарское подворье пошло «неисчислимое множество людей – настоятелей окрестных Арзамасских монастырей, монахов, священников, горожан, купцов, дворян[258]» – все искали возможности благословиться у преподобного и услышать хотя бы несколько его слов. «Многие арзамасцы просили старца Феодора посетить их дома, а потом в этих семьях из поколения в поколение передавались предания о великом человеке, оказавшем честь их гостеприимству»[259].

По прошествии недели преподобный отправился в свою родную обитель. Братия устроила ему торжественную и теплую встречу. За три версты до монастыря старца–исповедника встречал почтенный Санаксарский казначей иеромонах Вениамин (Андреев)[260], а на перевозе через Мокшу – все монастырское братство, выросшее теперь до ста человек[261], во главе с третьим после преподобного Санаксарским настоятелем иеромонахом Венедиктом, одним из двенадцати гвардейцев[262], постриженных святым Феодором по указу императрицы Екатерины 17 июня 1763 года[263] – двадцать с небольшим лет тому назад. Приняв благословение своего первоначальника, они отправились вместе с ним в обитель. Войдя в церковь и приложившись к святым иконам, по обычном поклонении друг другу отец Феодор, радуясь духовно, благодарил всю братию за их любовь к нему в изгнании и оказываемую теперь, а также за видимое благоустройство обители.

Многое здесь изменилось за прошедшие девять лет. Обе церкви – двухэтажная соборная с престолами в честь Рождества Богородицы (освященная 16.08.1780) и Усекновения главы святого Иоанна Предтечи (освященная еще в 1774 году через два месяца после удаления старца Феодора на Соловки), а также больничная в память сретения Владимирской иконы Божией Матери (освященная 6.06.1782) – были совершенно устроены и украшены. А в святых вратах над небольшой благолепной церковью Преображения Господня (освященной 28.08. 1776) высилась колокольня (оконченная кладкой в том же году). Было построено и несколько жилых каменных братских корпусов. В одном из них, воздвигнутом под присмотром казначея иеромонаха Вениамина в 1779 году на восточной стороне обители у озера Санаксар, в торцевой келье на втором этаже и поселился теперь преподобный. С тех пор этот корпус получил наименование Феодоровского.

Триумфальным и трогательным было его возвращение в Санаксарскую обитель, но не прошло и недели, как вновь начались для старца Феодора скорби, гонения и клеветы, и, что самое горькое, со стороны близких ему учеников.

29 октября 1783 года, буквально через несколько дней после прибытия преподобного в монастырь, против него перед всей братией воздвиг клевету иеродиакон Иларион, бывший одно время с отцом Феодором в Соловках. Иларион назвал старца «противником Церкви, еретиком и атеистом». Дело было отправлено в Синод и по тщательном рассмотрении разрешилось тем, что Иларион был признан клеветником и наказан со всей строгостью, причем просил прощения у отца Феодора перед всей братией[264].

Строгая жизнь и пастырские дарования святого вновь начали привлекать к нему многих монашествующих и мирских людей. И вместе с тем подали повод сначала к ревности, а затем и к зависти к преподобному со стороны другого его ученика и постриженника, ставшего в 1778 году по выбору всей братии Санаксарским настоятелем иеромонаха Венедикта[265].

Этот по отзыву монастырской летописи «благочестивый муж» и «теплый любитель добродетелей»,«в должности своей рачительный, к церковной службе усердный», будучи по природе «простосердечен и милостив»[266], а потому «по примеру древних обителей палестинских и русских (установивший)приезжающих и приходящих богомольцев всякого звания принимать и по возможности успокаивать во всем: в помещении, пище и в духовных нуждах»[267], не смог пережить того, что внимание и любовь братии, гостей и прихожан были обращены теперь к одному только старцу Феодору, к нему же самому стали обращаться лишь как к администратору. Тем более не смог понести он строгостей своего учителя и тех замечаний, которые он стал делать ему ради его и общей духовной пользы, например, укоряя настоятеля за имевшее место в обители пьянство, а также неприличную монашескому званию кичливость как в нем самом, так и в некоторых братьях, вместо прежней простоты и воздержания.

Все обличенные восстали на святого и стали жаловаться епархиальному начальству[268], будто отец Феодор смущает обитель. Ученики ходят к нему безвременно толпами, братия расстраивается его неблагоразумными советами, чуждаясь законного настоятеля и желая его сместить. Велено было и по этому поводу провести расследование. В связи с тем, что общение старца со всеми его посетителями состояло в одних лишь духовных беседах, и в этом нельзя было найти ничего предосудительного, никого не допрашивали. А вследствие разбора дела, пристрастно поданного настоятелем Венедиктом, вход к преподобному названным его сообщниками ученикам, даже с духовными нуждами, был воспрещен[269].

Феодоровский корпус Санаксарского монастыря. Фото 1993 года.

 

Чтобы отклонить эти притеснения, иеродиакон Феофан (Соколов) просил преосвященного митрополита Гавриила написать письмо к Феодору. Преосвященный Гавриил с готовностью откликнулся на просьбу келейника и писал в защиту гонимого старца:

«Честный отец Феодор, мне любезный во Христе брате, прошу вспомоществовать вашими молитвами в моей жизни и в делах должностей моих. Я же пребываю к вам всегда благосклонным.

Гавриил, митрополит Новгородский и Санкт–Петербургский»[270].

Письмо, конечно же, возымело действие, освободив на некоторое время старца от притеснений ожесточившегося против него Санаксарского настоятеля.

В 1785 году святой Феодор благословил первой настоятельнице Алексеевской общины Авдотье Ивановне по старости лет и по слабости ее сил уйти на покой, и поручил сестричество Марие Петровне Протасьевой, своей преданной ученице, которой только лишь исполнилось двадцать пять лет. Она вступила в эту обитель в 1782 году по личному благословению старца[271], о котором услышала от двоих Санаксарских монахов, едущих к нему в Соловки. От них и узнала дочь Ростовского воеводы бригадира Петра Григорьевича Протасьева[272] о жизни старца, его мудрости, о суровом быте восстановленных им обителей, о его страдании за правду. И ей захотелось познакомиться с отцом Феодором. Она не поленилась отправиться к преподобному, добилась с ним встречи и стала посещать его в заточении.

Выбор старца поначалу вызвал ропот части сестер и неприязненное отношение к новой настоятельнице. Но прошло время и своими дарованиями, терпением и кротостью она прибрела общую любовь и почтение[273].

Спустя некоторое время, иеромонах Венедикт опять стал посылать доносы на преподобного. И опять святой стал жить взаперти: никому не дозволялось – ни из мирян, ни из братии – входить к старцу и говорить о духовных нуждах. А Алексеевские его ученицы получали разрешение недоумений совести и утешение в скорбях лишь через получаемые от святого Феодора.

 

В одном из них он разъясняет настоятельнице общины сказанные им раньше слова о недостойном Причащении и пишет по этому поводу следующее:

«Мария Петровна! Милость Божия да будет с тобою! Ты просишь объяснения на мои слова, я тебе писал о причастии Святых Тайн в таком намерении и о таких людях, которые в небрежности всю жизнь провождают даже до самой смерти и Тайн Святых приобщаются, а грехов своих не объявляют и нисколько в них не раскаяваются; на таковых подлинно следует слово апостольское: «иже аще яст Хлеб сей или пиет Чашу Господню недостойне, повинен будет Телу и Крови Господни... Ядый бо и пияй недостойне, суд себе яст и пиет... Сего ради в вас мнози немощни и недужливи и спят довольни», то есть помрачаются паче, а не просвещаются (1 Кор. 11, 27–30). Аще же таковые в небрежности своей и при конце жизни Тайн Святых приобщаются, но грехов своих не освобождаются, понеже даже и до конца в беззакониях проводили житие свое, Святых Тайн приобщение таковых может быть печатию христианства, и потому поминовением церковным бывает им от Бога некоторое прощение и свобода, о них то мое слово к тебе было, а не о всех равномерно, которые и весьма стараются о своей жизни. Сии аще в чем и погрешают, то паки покаянием и Святых Тайн приобщением от того освобождаются, а впредь всячески себя от такового падения сохраняют, и тем Святых Тайн приобщением паче вразумляются и укрепляются.

Слышу еще твое рассуждение, будто что собрала в келий, то ныне, будучи начальницей, потеряла, и в том, друг, конечно, обманулась. Не собрала в келий, а сидела токмо на одном месте; а ныне стоишь на войне, так ныне врага побеждай, а не за печкой сидя хвались безмолвием; а сия война и мнимый мятеж много лучше твоего безмолвия; посему и сама себя рассмотри, что келия твоя принесла тебе доброго? Поистине ничего! Ныне же, когда вышла на войну, так надлежит тебе не скучать, но всему военному делу обучаться, то есть послушанию, смирению и терпению. Злополучием душевным должно считать токмо один грех, а мое от вас отлучение не может и не должно быть вам злополучием, поелику учитель вам вначале Господь, а потом Божественный закон. От незнания боишься погрешить; но кто в неведении согрешает, на того Господь не гневается, а берегись паче всего своей небрежности и лености.

Иеромонах Феодор»[274].

 

 

В другом утешает свою духовную дочь и всех сестер перед лицом возможной ее смерти:

«Мария Петровна! Милость Божия да будет с тобою и со всеми вами! Пишешь о своей болезни и что ожидаешь смерти. Так если по воле Божией она придет, отпущаю, иди с миром и надежду имей к получению милосердия Господня, по твоему к нам послушанию и открытой совести; а ежели когда в чем и пороптала и поленилась, оное тебе прощаю, и Господь того на тебе не взыщет. Думаешь, поелику болезнь тебе приключилась от печали, то и будет тебе безполезна, это твое мнение не годится; от чего бы болезнь ни случилась, если переносишь ее терпеливо и при том уверена, что она тебе от Бога послана, тогда она будет в совершенную пользу. А я хочу тебя отпущать с радостию к Отцу премилосердному и Господу. Знаю твою душу, и того ради с надеждою тебя отпущаю к получению милости Божией. И сестрам скажи, чтоб о смерти твоей не печалились, а паче бы согласились с волею Господнею, да о своих душах старались, и не временно только, а вечно видеть тебя желали и о том бы просили благость Господню. Впрочем, мой друг, поручаю тебя в волю Божию. Божие благословение да будет с тобою и со всеми вами!

Иеромонах Феодор»[275].

 

В третьем говорит о тех, кто, не перенеся сложностей жизни в общине, покинули ее и огорчили этим настоятельницу, ругающую себя теперь за излишнюю строгость:

«Мария Петровна! Милость Божия да будет с тобою! Писала ты мне о своих согрешениях, в чем подлинно много согрешила, и просишь за то от меня наказания. Так я вот что скажу: накажи ты сама себя страхом Божиим и верь, что за все содеянное гнев Божий на тебя следует, и если ты впредь себя не определишь ныне же к исправлению, а жизнь прекратится, то какой ответ дашь пред Богом? Ныне тебе все оное прощаю, а впредь если сохранять себя от того не будешь, то уже Господа Бога много прогневаешь. Пишешь, что две сестры вышли, а третья едва удержалась, и винишь себя, якобы от твоей строгости вышли. Такое твое рассуждение происходит от крайнего неразумия. Многие развращенные от самого Христа отлучались, да Христос ли тому виною? Также и святых Божиих многие отвращались, да святые ли виноваты? Пустое, друг, рассуждаешь! Я тебе говорю, что не только бы две или три вышли, хоть бы и несколько их было, так нам пустой печали о нерадивых не будет. А приказываю тебе, чтоб им вольности не было. Что мне за радость множество содержать непокорных и не желающих угодить Богу? Должно приучить их к полному послушанию и отсечению собственной воли. Письмо сие обще всем сестрам прочитай, чтоб знали, что тебе приказано, так и исполняй непременно.
                                     Иеромонах Феодор»[276].

 

В четвертом – учит Марию Петровну, что отвечать архиерею на донос одной из строптивых и ленивых сестер:

«Мария Петровна! Писала ты ко мне, что К. хочет представлять архиерею, что–де не велишь Богу молиться; так пусть ее представляет. Тогда ты можешь дать ответ: если нам не трудиться, а всегда Богу молиться [то есть ходить в церковь], то уже нечем будет и кормиться: жалованья не дают, делать некогда будет, то уже и голодать будем. Но мы не запрещаем молиться, только при том велим и трудиться: молиться определено нам от Бога в воскресные и праздничные дни, а прочие простые дни непременно приказано от Бога трудиться, как для своего пропитания, так и для прочих требующих [помощи] бедных.                                     Иеромонах Феодор»[277].

 

А в пятом письме укоряет ее за отступления от введенного им для общины устава:

«Мария Петровна! Милость Божия буди с тобою и со всеми вами! Смотри, чтобы стадо твое [духовное] не повредилось. Слышу о некоторых твоих послаблениях, по видимому добрых, но в сущности негодных; ты только разобрать их не можешь. Во время приношения образа [Оранской Божией Матери], слышу, что весьма безпамятно [нечинно] молодые к образу бросались, в тесноте совершенной, при чем и мужеска полу [посетителей–богомольцев] было довольно; также и при встречании и провожании многое [было] не хорошее; а другие молодые, слышу, и по другим церквам за образом ходили; это и того еще хуже, они совершенные зеваки, а ты того не разумеешь. Ныне тебе это прощаю, а впредь берегись. Я всегда тебе приказываю над ними [послушницами] смотреть, чтоб они не были зеваками, а паче бы в своем месте сидели, да помнили Господа Бога. Богородица очень не хочет [видеть] их шатаний, а паче того хочет, чтоб они сидели в своем месте. Так ты о сем весьма старайся и не давай им воли.                                                              Иеромонах Феодор»[278].

 

 

Можно предположить, что митрополит Гавриил (Петров) оказывал преподобному не только моральную, но и более значимую деятельную поддержку. Ведь при его непосредственном участии незадолго до кончины возненавидевшего святого Феодора настоятеля иеромонаха Венедикта, последовавшей 27.12.1788 года, Санаксарская обитель была переподчинена Тамбовской епархии. С 22.09.1788 года преследовавший старца епископ Виктор (Онисимов), стал именоваться не Владимирским и Муромским, а Суздальским и Юрьевским[279]. Епархиальным же архиереем для монастыря стал Тамбовский и Пензенский епископ Феофил (Раев)[280], бывший викарий Новгородской епархии покровительствующего преподобному Феодору митрополита Гавриила. Указом Тамбовской духовной консистории от 14 февраля 1789 года в должности Санаксарского настоятеля был утвержден выбранный с общего согласия братии иеромонах Вениамин, бывший до этого казначеем монастыря, один из преданных учеников и первых постриженников старца Феодора[281].

Этот по «отзыву летописи монастырской: муж кроткий и почтенный, исполненный добродетели и благочестия, ревностный рачитель монастырского благоустройства и общежития» на 23 году пришел в Саровскую пустынь, в которой познакомился с благочестивым старцем Феодором, сделался присным его учеником; с ним же переселился из Саровской в Санаксарскую пустынь. В 1762 году пострижен в монашество с именем Вениамина. По времени взят был преосвященным Пахомием Тамбовским в архиерейский дом, где рукоположен в иеродиакона и иеромонаха; проходил должности ризничего и казначея. Потом перемещен во Флорищеву пустынь Владимирской епархии, в которой восемь лет был строителем.

Горя непрестанной любовью к своей Санаксарской обители, где принял иноческое пострижение и в которой обещался жить до самой смерти, отец Вениамин, испросив себе увольнение от должности строителя, возвратился в Санаксар, десять лет проходил здесь послушание казначея и потом избран в настоятели.

При нем преподобный Феодор получил полную свободу и разрешение на выезды и в оставшиеся два года своей жизни несколько раз «ездил в Арзамас к своим духовным детям, чтобы лично побеседовать с ними и разрешить их духовные нужды»[282].

 

Предупреждая о своем последнем приезде, старец наставляет Марию Петровну Протасьеву следующим образом:

«Мария Петровна! Милость Божия буди с тобою и со всеми вами! Писала ты ко мне о своей печали, что долговременно меня не видишь? И в том, друг, совершенное твое малодушие; надобно бы тебе о том не скучать, а полагаться в волю Господню, понеже болезнь твоя в том тебе препятствует. А что ты писала о Анне Яковлевне, что смущается в своих помыслах, так надлежало б тебе ей потолковать, что сумнения ее совершенно пустые, а она их, видно, принимает за совершенное дело; а надлежало бы ей оные проклинать и отгонять, и за дело их не принимать; она же им верит и за дело все принимает, то кто уже может ее исправить? Понеже сама себя повреждает. Татьяну Ивановну, если Орлова [графиня] видеть пожелает, то, конечно, ее не скрывай; пусть она смотрит, а за тем как воля Господня будет. А плащаницу в свою церковь шить, конечно, изволь отложить; надцерковная крыша у вас сгнила, то нужду исправить надобно, а плащаница у вас в церкви есть, отложите пустые прихоти; а что которые изволили подать на плащаницу, оные деньги годятся на другую церковную нужду, или деньги им отдать обратно, а плащаницу шить вам не приказываю. Старик Арсений [из братии Санаксарских] скончался; вели по нем читать псалтирь шесть недель; настоятель [Санаксарский] толковал мне о вашей теплой церкви, и то дело еще дальное, тысячи уже денег на то надобно, так их от Санаксарской обители не пожалует.

Иеромонах Феодор.
Божие благословение да будет с тобою и со всеми вами.
Декабря 20 дня 1790 года.
А о приезде моем дожидайте показанного времени»[283].

 

Старец прибыл в Арзамас через полтора месяца, в феврале 1791 года, и, беседуя с настоятельницей и сестрами Алексеевской общины, с особенным умилением и слезами толковал им 136–й псалом, говоря: «Когда сыны Израиля, лишась Иерусалима, отечества своего, и не видя себе ниоткуда нимало отрады в земле чужой, как странники при реках Вавилонских сидели и плакали, то этим плачем они прообразовали состояние всех в бедах и скорбях живущих на земле. Должно и нам в мыслях содержать, что и мы в бедственной этой жизни, как странники, всегда напастьми от врагов наших гонимые и томимые, тогда только отраду себе находим, внегда помянути нам горний Сион: помянух Бога и возвеселихся». Во время этой оказавшейся прощальной беседы все его чада плакали.

Потом преподобный начал торопиться с возвращением в Санаксарскую обитель и, преподав всем благословение и прощение, выехал из Арзамаса. По пути домой святой Феодор заезжал в Саровскую пустынь и любезно прощался там со всеми старцами.

19 февраля, в среду сырной седмицы после полудня, собрались к святому в келью его ученики, и он, со всеми немного побеседовав, отпустил их. Остались было у него для решения некоторых духовных недоумений два ученика из дворян, живших в монастыре, но он начал изменяться в лице и велел им уйти, сказав, что очень изнемог. После Соловков он нередко страдал от подобной болезни, но теперь все предчувствовали, что это было не обычное изнеможение, и с горем в сердце оставили его одного.

Вскоре пришел келейный монах, служивший отцу Феодору, трижды сотворил молитву, и, не слыша ответа, вошел к нему без благословения. Старец умно молился, лежа на своем одре. Это было настолько непохоже на его всегдашний подвижнический образ молитвы, что келейник тотчас побежал и оповестил об этом братию. Все сошлись к своему отходящему отцу. Старец уже ничего не говорил. В таком молчании прошло около пяти часов, и в десятом часу пополудни душа преподобного Феодора мирно отошла в небесную обитель. Тело же преподобного, хотя и лежало до погребения в теплой келье, не издавало запаха тления.

Погребен был святой у северной стены построенного им соборного храма, а на могиле его была положена каменная плита аспидного цвета со следующей надписью: «Здесь погребен 73–летний старец иеромонах Феодор, по фамилии Ушаков, возобновитель Санаксарского монастыря, который пострижен в Александро–Невской лавре, продолжал монашеское житие 45 лет; со всеми видами истинного христианина и доброго монаха 19 февраля 1791 года скончался»[284].

 

[11] РГИА. Ф. 1343. Оп. 30. Д. 4573. Л. 30а.

[12] Там же. Л. 2, 2 об.

[13] Овчинников В.Д. Святой праведный адмирал Федор Ушаков. М.: МКФ «Ветеран Москвы», 2001. С. 9.

[14] Там же. С. 320.

[15] Санаксарский монастырь (Второе издание, исправленное и дополненное). Саранск, 2000. С. 36.

[16] Святый праведный воин Феодор (Ф.Ф. Ушаков, адмирал флота Российского). Киев, 2001. С. 3.

[17] Краткое поучение старца Феодора, настоятеля Санаксарския обители. М., 1847. С. 40.

[18] Овчинников В.Д. Федор Ушаков. М.: «Новатор», 1998. С. 324.

[19] Там же.

[20] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители, преставльшагося в 1791 году Февраля 19-го дня. М., 1847. С. 5.

[21] РГБ. Ф. 214. Оп. 1/41. Д. 286. Л. 1.

[22] Святый праведный воин Феодор… С. 4.

[23] Листвицын В.И. Село Богоявленское на Острову (Романовский уезд). Ярославские губернские ведомости. 1872. № 1. С. 2.

[24] Овчинников В.Д. Святой праведный адмирал Федор Ушаков... С. 11.

[25] Указы блаженныя и вечнодостойныя памяти государя императора Петра Великого, состоявшиеся с 1714 по генваря 28 дня 1725 г. С. 45.

[26] Святый праведный воин Феодор… С. 4.

[27] Лакиер А. Русская герольдика. СПб, 1855. С. 349–350.

[28] Указы блаженныя и вечнодостойныя памяти государя императора Петра Великого… С. 630.

[29] Там же. С. 286–287.

[30] РГВИА. Ф. 2583. Оп. 1. Д. 244. Л. 4, 36, 39 об.

[31] Овчинников В.Д. Святой праведный адмирал Федор Ушаков... С. 9.

[32] Там же. На вклейке.

[33] Чичагов Серафим, архим. Летопись Серафимо–Дивеевскаго монастыря. С.–Петербург, 1903. С. 19.

[34] Овчинников В.Д. Святой праведный адмирал Федор Ушаков... С. 10.

[35] РГВИА. Ф. 2583. Оп. 1. Д. 205. Л. 47, 49 об.

[36] Там же. Д. 251. Л. 47, 60 об.; Д. 255. Л. 5 об., 33; Д. 257. Л. 5, 5 об.

[37] Овчинников В.Д. Святой праведный адмирал Федор Ушаков... С. 10–11.

[38] Филиал ГАЯО г. Ростов. Ф. 197. Оп. 1. Д. 364. Л. 48.

[39] Овчинников В.Д. Святой праведный адмирал Федор Ушаков... С. 12.

[40] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 5–6.

[41] Краткое поучение старца Феодора... С. 42.

[42] Напротив места захоронения старца Феодора была прикреплена чугунная плита с надписью: «Против сего места положен бысть первонастоятель иеромонах Феодор. Родился в 1718 году. Из дворян. В миру имел имя Иоанн Игнатьев Ушаков. Отлучился странствовать в 1743 и был три года. Вовзвращен и пострижен в Невском монастыре 1747…».

[43] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 6.

* В оригинале вместо слова «быть» ошибочно стоит «был». Там же.

[44] Там же. С. 6–7.

[45] Там же. С. 7.

[46] Житие преподобного Феодора Санаксарского… С. 38–39.

[47] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 8.

[48] Житие преподобного Феодора Санаксарского… С. 39.

[49] Иоасаф и Серапион, подвижники Площанской пустыни. В кн. Никодим (Кононов), архим. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков. Май. М.: Издание Афонского Русского Пантелеимонова монастыря; Типо–литография И. Ефимова, 1909. С. 96.

[50] Там же. С. 95.

[51] Там же. С. 97.

[52] Иоасаф и Серапион, подвижники Площанской пустыни... С. 97.

[53] Там же. С. 95.

[54] Там же. С. 96.

[55] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 8.

[56] Общее утверждение о краткости пребывания Иоанна в этом месте позволяет атрибутировать этот временной промежуток 1746–47 годами.

[57] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 8–9.

[58] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 9.

[59] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 9–10.

[60] Там же. С. 10.

[61] Краткое поучение старца Феодора... С. 42.

[62] Старец иеромонах Феодор (Ушаков). В кн. Поселянин Е. Русская Церковь и русские подвижники XVIIIвека. С.–Петербург: Издание книгопродавца И. А. Тулузова, 1905. С. 263.

[63] Феодор и Филарет. В кн. Юрченков В.А., Полосухина А.И. Серафим Саровский. Саранск: Мордовское книжное издательство, 1998. С. 46.

[64] Смолич И.К. История Русской Церкви 1700–1917. Ч. I. М.: Изд–во Спасо–Преображенского Валаамского монастыря, 1996. С. 746.

[65] Житие преподобного Феодора Санаксарского… С. 41.

[66] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 10.

[67] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 11.

[68] Архиепископ с 4.07.1750; † 17.04.1761. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 746.

[69] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 12.

[70] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 13.

[71] Авель, иером. Общежительная Саровская пустынь и достопамятные иноки, в ней подвизавшиеся. М.: Типография И. Ефимова, 1884. С. 48.

[72] Рукоположен 30.05.1748; с 9.10.1755 еп. Коломенский и Каширский. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 679.

[73] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии. Саранск, 2000. С. 531–532.

[74] Рукоположен 25.05.1758; с 9.11.1766 еп. Устюжский и Тотемский. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 756.

[75] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 636.

[76] Чичагов Серафим, архим. Летопись Серафимо–Дивеевскаго монастыря... С. 23.

[77] Авель, иером. Общежительная Саровская пустынь… С. 50.

[78] Иеромонах Ефрем, строитель Саровской пустыни. В кн. Никодим (Кононов), архим. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков. Май. М.: Издание Афонского Русского Пантелеимонова монастыря; Типо–литография И. Ефимова, 1909. С. 342.

[79] Рукоположен 7.04.1700 в сане митрополита; с 16.12.1701 местоблюститель патриаршего престола; с 1721 г. президент Св. Синода; † 27.11.1722. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 743.

[80] Рукоположен 22.01.1716; с 23.06.1723 еп. Корельский и Ладожский, викарий Новгородской епархии. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 673.

[81] Авель, иером. Общежительная Саровская пустынь… С. 51.

[82] Там же.

[83] Чичагов Серафим, архим. Летопись Серафимо–Дивеевскаго монастыря... С. 19.

[84] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 778.

[85] Начало Саровской пустыни и первоначальник ея иеросхимонах Иоанн. В кн. Поселянин Е. Русская Церковь и русские подвижники XVIII века. С.–Петербург: Издание книгопродавца И. А. Тулузова, 1905. С. 234–235.

[86] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 779.

[87] Авель, иером. Общежительная Саровская пустынь… С. 52.

[88] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 637.

[89] Авель, иером. Общежительная Саровская пустынь… С. 53.

[90] Авель, иером. Общежительная Саровская пустынь… С. 54.

[91] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 639.

[92] Иеромонах Ефрем, строитель Саровской пустыни… С. 345–346.

[93] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 639–640.

[94] Новый и полный географический лексикон Российского государства. Т. V. СПб., 1777. С. 20.

[95] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 713.

[96] Тамбовские Епархиальные Ведомости, 1886, № 3. С. 113.

[97] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 713.

 [98] Тихон (Цыпляковский), игум. Историческое описание Темниковского Санаксарского монастыря. Темников, 1885. С. 13.

 [99] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 714.

[100] Тихон (Цыпляковский), игум. Историческое описание… С. 13.

[101] РГБ. Ф. 214. Оп. 1/41. Д. 286. Л.Л. 24–25.

[102] Тихон (Цыпляковский), игум. Историческое описание... С. 13.

[103] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 717.

[104] Хитров Г. Историко–статистическое описание Тамбовской епархии. С. 82.

[105] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 532.

[106] Субботин Н., проф. Архимандрит Феофан… С. 5.

[107] Тихон (Цыпляковский), игум. Историческое описание... С. 42–43.

[108] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 51.

[109] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 738–739.

[110] Там же. С. 739–740.

[111] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 32–33.

[112] Киево–Печерский затворник Досифей. В кн. Никодим (Кононов), архимандрит. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков. Сентябрь… С. 259.

[113] Зноско В. Рясофорный монах (девица) Досифей, Затворник Киево–Печерской Лавры и первый руководитель–наставник пр. Серафима Саровского. Киев: Типография Киево–Печерской Лавры, 1906. С. 29.

[114] Киево–Печерский затворник Досифей… С. 263.

[115] Там же. С. 264.

[116] Зноско В. Рясофорный монах (девица) Досифей, Затворник Киево–Печерской Лавры… С. 56.

[117] Там же. С. 66.

[118] РГБ. Ф. 214. Оп. 1/41. Д. 286. Л.Л. 55–56.

[119] РГБ. Ф. 214. Оп. 1/41. Д. 286. Л. 36.

[120] Рукоположен 6.07.1763 в епископа Владимирского и Яропольского; с 29.05.1764 именовался «Владимирским и Муромским»; † 9.08.1769. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 678.

[121] Тихон (Цыпляковский), игум. Историческое описание... С. 14.

[122] Субботин Н., проф. Архимандрит Феофан… С. 5.

[123] Субботин Н., проф. Архимандрит Феофан… С. 6–8.

[124] Санаксарский монастырь… С. 50.

[125] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 537–538.

[126] То есть превысил отметку 40 метров. См. кн. Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 538.

[127] Феодор и Филарет. В кн. Юрченков В.А., Полосухина А.И. Серафим Саровский. Саранск: Мордовское книжное издательство, 1998. С. 48.

[128] Тихон (Цыпляковский), игум. Историческое описание... С. 14–15.

[129] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 538–539.

[130] Санаксарский монастырь (Второе издание, исправленное и дополненное). Саранск, 2000. С. 56.

[131] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 722.

[132] Тамбовские Епархиальные Ведомости, 1886, № 4. С. 395.

[133] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 543.

[134] Высокопреосвященнейший Гавриил (Петров), Митрополит Новгородский и Санкт– Петербургский. Вопреки веку Просвещения. М.: «Паломник», «Русский Двор», 1999. С. 208.

[135] РГБ. Ф. 214. Оп. 1/41. Д. 286. Л. 74.

[136] Свт. Тихон (Соколов), бывший епископ Кексгольмский, викарий Санкт–Петебургский; с 3.02.1763 епископ Воронежский и Елецкий; с 17.12.1767 на покое; † 13.08.1783. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 685.

[137] Сорокин И.Н. Пастырство св. Тихона Задонского. Дис. … канд. богословия. Машинопись. Загорск, 1950. С. 8.

[138] Записки Чеботарева. В Прибавлении к Творениям иже во святых отца нашего Тихона Задонскаго. Т.V. М.: Синодальная типография, 1898–1899. С. 4.

[139] Лебедев А., прот. Святитель Тихон Задонский и всея России чудотворец. СПб, 1896. С. 14–15.

[140] Записки Чеботарева… С. 6.

[141] Святителя Тихона Задонского, епископа Воронежского и Елецкого Наставление о собственных всякого христианина должностях. С приложением Жития святителя Тихона и Акафиста ему. М.: «Правило веры», 1998. С. 248.

[142] Болховитинов Е., митр. Полное описание жизни преосвященного Тихона. С.П.Б., 1796. С. 14.

[143] Рукоположен 23.04.1758; с 26.05.1763 еп. Ростовский и Ярославский. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 758.

[144] Бывший еп. Рязанский и Шацкий; с 22.10.1757 архиепископ Новгородский и Великолуцкий; с 8.10.1762 митрополит; † 14.12.1767. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 723.

[145] Болховитинов Е., митр. Полное описание жизни преосвященного Тихона… С. 14.

[146] Бывший еп. Кексгольмский, викарий Новгородской епархии; с 7.03.1761 еп. Смоленский и Дорогобужский; † 7.03.1795. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 753.

[147] Записки Чеботарева... С. 4–5.

[148] Рукоположен 6.12.1761; † 2.01.1763. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 684.

[149] Творения иже во святых отца нашего Тихона… Т. IV. С. 103.

[150] Казанский П.С. Труды Святителя Тихона 1–го, епископа Воронежского, по управлению Воронежскою паствою. Прибавление к изданию святых Отцов. М., 1862. С. 185.

[151] Там же. С. 183–184.

[152] Кратиров П. Святитель Задонский Тихон, как пастырь и пастыреучитель... Православный Собеседник, Т. II. С. 123.

[153] Сорокин И.Н. Пастырство св. Тихона Задонского... С. 29.

[154] Казанский П.С. Труды Святителя Тихона… С. 214.

[155] Творения иже во святых отца нашего Тихона… Т. I. С. 231, п. VII.

[156] Там же. С. 125–191.

[157] Житие иже во святых отца нашего Тихона, Епископа Воронежскаго и Задонскаго, всея России Чудотворца Издание XI. Одесса, 1902. С. 58–59.

[158] Попов Т.Д., свящ. Св. Тихон Задонский, как нравоучитель. Воронежская Старина, вып. XII–й. Воронеж, 1913. С 145.

[159] Записки Чеботарева... С. 9.

[160] Записки Ефимова. В Прибавлении к Творениям иже во святых отца нашего Тихона Задонскаго. Т. V. М.: Синодальная типография, 1898–1899. С. 39.

[161] Записки Чеботарева... С. 9.

[162] Записки Ефимова... С. 39–40.

[163] Записки Чеботарева… С. 17.

[164] Записки Ефимова... С. 39.

[165] Творения иже во святых отца нашего Тихона… Т. V. С. 357, письмо 31.

[166] Записки Чеботарева... С. 11.

[167] Записки Ефимова... С. 40.

[168] Записки Ефимова... С. 40.

[169] Записки Чеботарева... С. 8.

[170] Там же.

[171] Там же. С. 10.

[172] Записки Ефимова... С. 36.

[173] Записки Ефимова... С. 23–24.

[174] Записки Чеботарева... С. 10–11.

[175] Творения иже во святых отца нашего Тихона… Т. V. С. 342, письмо 3.

[176] Там же. С. 360, письмо 33.

[177] Записки Чеботарева... С. 13–14.

[178] Записки Ефимова... С. 33.

[179] Дополнение к запискам келейника. В Прибавлении к Творениям иже во святых отца нашего Тихона Задонскаго. Т. V. М.: Синодальная типография, 1898–1899. С. 55, № 20.

[180] Попов Т.Д., свящ. Св. Тихон Задонский… С. 171–173.

[181] Творения иже во святых отца нашего Тихона… Т V. С. 365, письмо 40.

[182] Записки Чеботарева… С. 13.

[183] Лебедев А., прот. Святитель Тихон Задонский… С. 97.

[184] Записки Ефимова... С. 27.

[185] Записки Чеботарева... С. 9.

[186] Лебедев А., прот. Святитель Тихон Задонский… С. 100.

[187] Записки Ефимова... С. 30.

[188] Творения иже во святых отца нашего Тихона… Т. V. С. 360, письмо 34.

[189] Попов Т.Д., свящ. Св. Тихон Задонский… С. 150.

[190] Записки Чеботарева... С. 16.

[191] Творения иже во святых отца нашего Тихона… Т. V. С. 360, письмо 35.

[192] Дополнение к запискам келейника. В Прибавлении к Творениям иже во святых отца нашего Тихона… С. 51–52.

[193] Творения иже во святых отца нашего Тихона… Т. V. С. 317–318, письмо 14.

[194] Записки Ефимова... С. 33.

[195] Записки Чеботарева... С. 16.

[196] Записки Ефимова... С. 33.

[197] Творения иже во святых отца нашего Тихона… Т. III. С. 381, § 467.

[198] Там же. § 468.

[199] Там же. С. 369, § 453.

[200] Там же. С. 370, § 455.

[201] Творения иже во святых отца нашего Тихона… Т. III. С. 381, § 468.

[202] Там же. С. 390, п. 5.

[203] Там же. Т. IV. С. 368.

[204] Там же. С. 101 и Т. V. С. 167–168.

[205] Там же. Т. III. С. 347, п. 5.

[206] Там же. С. 440, § 516.

[207] Там же. Т. IV. С. 49.

[208] Творения иже во святых отца нашего Тихона… Т. IV. С. 49–50, 102, 255, 364, 368.

[209] Там же. С. 441–442, п. 4.

[210] Там же. Т. V. С. 137, п. 3.

[211] Там же. Т. IV. С. 242, п. 4.

[212] Там же. С. 51, п. 6 и п. 7.

[213] Там же. С. 364.

[214] Там же. Т. III. С. 389, § 472, п. 2 и п. 3.

[215] Творения иже во святых отца нашего Тихона… Т. I. С. 11, 96–97.

[216] Там же. Т. III. С. 384, 387.

[217] Там же. Т. V. С. 55, п. 3.

[218] Там же. С. 351, письмо 26.

[219] Там же. С. 370, п. 5.

[220] Там же. Т. III. С. 387, п. 8.

[221] Творения иже во святых отца нашего Тихона… Т. V. С. 145, п. 3.

[222] Там же. С. 146, п. 8.

[223] Высокопреосвященнейший Гавриил (Петров), Митрополит Новгородский и Санкт– Петербургский. Вопреки веку Просвещения… С. 208.

[224] Высокопреосвященнейший Гавриил (Петров), Митрополит Новгородский и Санкт– Петербургский. Вопреки веку Просвещения… С. 208.

[225] С 22.09.1770; с 1.01.1775 именовался «Санкт–Петербургский и Новгородский»; с 22.10. 1783 митрополит; с 16.10.1799 митр. Новгородский и Олонецкий. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 746.

[226] С 4.10.1763; с 29.05.1764 именовался «Псковский и Рижский»; с 22.09.1770 архиепископ; с 9.10.1798 на покое; † 24.01.1799. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 741.

[227] Рукоположен 10.10.1770 в сан архиепископа; с 21.01.1775 архиепископ Московский и Калужский. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 759.

[228] Высокопреосвященнейший Гавриил (Петров), Митрополит Новгородский и Санкт– Петербургский. Вопреки веку Просвещения…С. 64–65.

[229] Книга всеподданнейших докладов в Архиве Синода 1774 года, № 5, 24 мая.

[230] РГБ. Ф. 214. Оп. 1/41. Д. 286. Л. 49.

[231] Тамбовские Епархиальные Ведомости, 1886, № 16. С. 659–660.

[232] Книга высочайших указов 1774 года, № 10, 16 июня.

[233] Субботин Н., проф. Архимандрит Феофан… С. 9.

[234] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 61.

[235] Эта дата отправки старца Феодора в ссылку была указана в «Келейных записках Саровской пустыни отца строителя Ефрема». Цит. по кн. Известия Тамбовской ученой архивной комиссии, вып. XLIX. Тамбов, 1904. С. 226.

[236] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 48.

[236] Санаксарский монастырь… С. 59.

[237] Письма преподобного Феодора настоятельницам и сестрам Алексеевской общины. Цит. по кн. Санаксарский монастырь… С. 86.

[238] Письма преподобного Феодора настоятельницам и сестрам Алексеевской общины. Цит. по кн. Санаксарский монастырь… С. 86.

[239] Известия Тамбовской ученой архивной комиссии, вып. XXXIV. С. 99.

[240] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 48.

[241] Санаксарский монастырь… С. 59.

[242] Известия Тамбовской ученой архивной комиссии, вып. XXXIV. С. 105.

[243] Тамбовские Епархиальные Ведомости, 1886, № 4. С. 398.

[244] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 725.

[245] Там же.

[246] Санаксарский монастырь… С. 59.

[247] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 727.

[248] Там же.

[249] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 48–49.

[250] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 728.

[251] Высокопреосвященнейший Гавриил (Петров), Митрополит Новгородский и Санкт– Петербургский. Вопреки веку Просвещения… С. 15.

[252] Там же. С. 208.

[253] Субботин Н., проф. Архимандрит Феофан… С. 20.

[254] Субботин Н., проф. Архимандрит Феофан… С. 20.

[255] Макарий, архим. Сказание о жизни и трудах преосвященнейшаго Гавриила, митрополита Новгородскаго и Санктпетербургскаго. Санктпетербург, 1857.С. 72–73.

[256] Санаксарский монастырь… С. 60–61.

[257] Санаксарский монастырь… С. 61.

[258] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 729.

[259] Историческия сведения о городе Арзамасе, собранныя Николаем Щегольковым. Арзамас: Типография Н. Доброхотова, 1911. С. 91.

[260] Тихон (Цыпляковский), игум. Историческое описание… С. 20.

[261] Там же. С. 19.

[262] Там же. С. 17.

[263] Там же. С. 14.

[264] Санаксарский монастырь… С. 62.

[265] Тихон (Цыпляковский), игум. Историческое описание… С. 17.

[266] Там же. С. 17–18.

[267] Там же. С. 19.

[268] С 22.09.1783 по 22.09.1788 Владимирским и Муромским епископом был Виктор (Онисимов), бывший еп. Олонецкий, викарий Новгородской епархии, сменивший умершего 3.08.1783 гонителя старца Феодора, еп. Иеронима (Формаковского). См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 678.

[269] Санаксарский монастырь… С. 63.

[270] Макарий, архим. Сказание о жизни и трудах преосвященнейшаго Гавриила… С. 74.

[271] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 741.

[272] Схимонахиня Марфа Арзамасская (М.П. Протасьева). В кн. Никодим (Кононов), архим. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков. Апрель... С. 328.

[273] Настоятельница Арзамасской Алексеевской общины, Марья Петровная Протасьева. В кн. Поселянин Е. Русская Церковь и русские подвижники XVIII века. С.–Петербург: Издание книгопродавца И. А. Тулузова, 1905. С. 279.

[274] Письма преподобного Феодора настоятельницам и сестрам Алексеевской общины. Цит. по кн. Санаксарский монастырь… С. 86–87.

[275] Письма преподобного Феодора настоятельницам и сестрам Алексеевской общины. Цит. по кн. Санаксарский монастырь…С. 87–88.

[276] Письма преподобного Феодора настоятельницам и сестрам Алексеевской общины. Цит. по кн. Санаксарский монастырь… С. 88–89.

[277] Там же. С. 89.

[278] Письма преподобного Феодора настоятельницам и сестрам Алексеевской общины. Цит. по кн. Санаксарский монастырь… 89–90.

[279] См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 678–679.

[280] Бывший еп. Старорусский, викарий Новгородской епархии. С 6.05.1788 еп. Тамбовский и Пензенский; с 11.03.1794 еп. Астраханский и Ставропольский. См. Справочно-библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 756.

[281] Тихон (Цыпляковский), игум. Историческое описание… С. 20.

[282] Санаксарский монастырь… С. 64.

[283] Письма преподобного Феодора настоятельницам и сестрам Алексеевской общины. Цит. по кн. Санаксарский монастырь… С. 90.

[284] Санаксарский монастырь… С. 65.

Глава 2. Образ старчествования преподобного Феодора, его прижизненное и посмертное почитание и прославление в лике святых

 

В подавляющем большинстве случаев святые почитаются хорошо знавшими их или же только слышавшими о них людьми еще при своей жизни. Не явилось исключением и благоговейное отношение к имени преподобного Феодора большинства его современников. Еще до начала своей старческой деятельности он обращал на себя внимание приходящих помолиться в Александро–Невскую обитель петербуржцев самим своим аскетическим видом. Необычность пройденного им до этого подвижнического пути: настоящее бегство от мира, суровое отшельничество и милостивый суд над ним набожной императрицы Елисаветы, вместе с запечатленной на его лице духовностью располагали людей просить у святого молитвенной помощи и совета.

Отец Феодор не искал себе учеников и учениц. Бывшего отшельника, поневоле оказавшегося в столице и постриженного в знатном придворном монастыре, больше привлекали аскетические упражнения, направленные на очищение своей греховности и спасение собственной души. Внимание мирян и глубина тревожащих их духовных проблем явились для него полной неожиданностью. Попытка переадресовать их к ученой Александро–Невской собратии не помогла. Люди искали не просто начитанного, а богодухновенного руководителя. И тогда в строгом подвижнике с необычайной силой стали действовать Богом данные любовь к ближним и ревность об их спасении. Впервые встретившись с этим совершенно новым для себя внутренним чувством, преподобный Феодор обратился к Богу с молитвой о вразумлении. Он не исключал вероятности того, что все эти события и переживания могут быть вражеским наваждением, и просил у Господа, чтобы Он открыл ему Свою совершенную волю и в случае богоугодности этого дела научил, что отвечать вопрошающим и как правильно руководить ими на тесном пути спасения в непогрешительном духе Священного Писания.

Бог внушил ему благую мысль руководствоваться в толковании Священной истории и Святого Писания трудами святителя Иоанна Златоуста, что будущий великий старец и начал успешно делать. Общения с ним стали искать все новые и новые искренне верующие люди. И святой Феодор целиком и полностью удовлетворял их духовные запросы, занимая в сердцах ищущих услышать от него слово назидания людей, место духовного кормчего. Старец руководил ими не от собственного ума, а старался всегда находиться в духе истины. Ответственно подходя к своему новому служению, он стремился больше времени уделять богообщению в непрестанной молитве, внимательном чтении и благоговейном богомыслии. Чтобы выкроить для этого хоть сколько–то свободных от монастырских послушаний и встреч с духовными чадами часов, преподобный Феодор благословил своим ученикам поступать следующим образом. Все они регулярно должны были собираться в подходящем для этого доме под началом наиболее грамотного и духовно опытного его ученика, могущего «с толкованием читать Священного и отеческого Писания книги»[285] и молитвенное правило, и только лишь в случае значительных недоумений искали бы с ним личной встречи, приходя для этого в монастырь. Но даже такой порядок не избавлял святого от зависти и притеснений со стороны Невской братии.

Частые многолюдные посещения и сильная привязанность к отцу Феодору его духовных чад обоего пола раздражали «ученую братию» настолько, что они стали жаловаться священноархимандриту своей обители архиепископу Сильвестру (Кулябке) на старца и всех ищущих получить от него духовную пользу. Он и сам видел излишнее с его точки зрения усердие приходящих к этому «простому и неученому монаху» и благословил запретить им к нему входить. Это повергло насильственно отторгнутых от своего старца почитателей и учеников святого в великую скорбь, но одновременно с этим укрепило их взаимную духовную привязанность и любовь.

Кто приходил тогда к отцу Феодору? Его жизнеописание кратко, но емко говорит, что «из многих Петербургских жителей, хотевшие Богоугодно жить в мире … мужи с женами и детьми»[286] и еще говорит, что приходил к нему «народ толпами»[287].

Чем руководствовался святой Феодор, и за что петербуржцы любили и почитали своего старца? За то, что «он приходящих всех наставлял, врачевал, утешал и укреплял, повинуясь слову Сирахову: лучше слово, нежели даяние (Сир. 7, 35). И Святому Златоусту, который в 25–м нравоучении своем, в беседах на Апостольския деяния говорит: можеши ли – советом, и сие всех много больше есть; сие толико лучши всех, елико вящшее имать приобретение; не бо глад решаеши, но смерть лютую. И опять на Бытейския книги, в части второй, в беседе 46–й: «случается, говорит, часто, что приятное слово больше неимущаго удовольствует, нежели подаяние». И Святому Апостолу Павлу, который учит: аще кто о своих не промышляет, невернаго горший есть, и веры отверглся есть (1 Тим. 5, 8). И как усердствующие ко Отцу Феодору, в скорбех душевных, в недоумениях и во отчаяниях получали от него наставления и цельбу, то столь были к нему привязаны по Боге любовию, что всю свою жизнь с женами и детьми возлагали на него; и чтоб он им ни сказал, все с радостию исполнять тщилися»[288].

Чему учил их преподобный? «Им всем дано было от Отца Феодора наставление – оберегаться всяких греховных страстей, кои воюют на душу (1 Пет. 2, 11), потому, что кто друг миру, тот враг Богу бывает (Иак. 4, 4); терпеть за любовь Божию находящия скорби с благодарением и радостию; ибо, по слову Христову, в мире неизбежны скорби, но всякая скорбь наша в радость будет (Ин. 16, 20).Возрадуется, говорит, сердце ваше и радости вашея никто же возмет от вас (Ин. 16, 22); пищу и питие употреблять не много – иждивательныя и неизлишния; – платье носить не так худое и не щеголеватое. Дано также было им от Отца и молитвенное правило, – и во всем жительство спасительное»[289].

Какая атмосфера царила в среде первых учеников старца Феодора? Между собой «ученики были его, как единоутробные братья, или еще лучше: не было в них друг пред другом ни зависти, ни лести, ни раздора, ни рвения, а имелось удивительное с кротостию и смирением согласие и единодушие»[290].

Как воспринимали их окружающие и что о них говорили? Ненавидящий «добро враг, не преставал многими своими козньми чрез развращенных людей досаждать ученикам» святого. «Их называли святошами, а иногда и раскольниками; но они все то терпели с радостию за любовь Божию»[291].

Что испытывал тогда сам преподобный? «И самому Отцу Феодору от преждеупомянутых ненавистников досаждение усугублялось, от одних за приходящих к нему для наставления, а от других за то, что когда дано ему было послушание, стоять у мощей Святаго Александра Невскаго, то он стал доставлять из кружки в казну большую сумму, нежели как другие при оных бывшие. Такие завистники могли бы довести до того, что заслали–б его в дальной какой монастырь; но как он определен по Имянному Указу; то им без Высочайшаго повеления ничего ему сделать было невозможно – Отец Феодор мог бы о наносимых ему озлоблениях доложить и самой Императрице, но он ничего о себе не говорил, а все терпел доблественно»[292].

Прошло десять лет такой жизни и, как повествует первое и самое глубокое Жизнеописание преподобного Феодора, он «судил дать место гневу, по слову Христову: Егда гонят вы во граде сем, бегайте в другий (Мф. 10, 23). Святой «решился переселиться из Невскаго в Саровскую пустынь, куда поступить и прежде у него было желание. В 1757–м году он выехал в путь свой, взяв с собою и привязавшихся к нему духовною любовию учеников своих и учениц»[293].

Много ли их было? Все кто выехал тогда «с запада на восток в след Отца своего»[294] искали вместе с ним совершенной – монашеской – жизни, предполагавшей вместе с полным отсечением своей воли перед лицом Богом данного руководителя и неизбежное ухудшение в пустыне привычного своего столичного быта. И таковых, естественно, не могло быть много. В том же Жизнеописании говорится, что, прибыв «в город Арзамас, старец поместил странствующих с ним любви ради Божией учениц своих, коих было тогда еще небольшое число, – в Арзамасском девичьем Никольском монастыре, а сам с учениками своими поехал в Саровскую пустынь, – и вступил в оную. Прожив в Саровской пустыни два года Отец Феодор по той причине, что число учеников его довольно умножилось, просил Отцов Саровских, дать ему состоящую в ведении Саровской пустыни, в сорока верстах, при городе Темникове на реке Мокше обедневшую пустынь. Когда сие прошение его было исполнено; тогда он немедленно переселился в Санаксарскую пустынь со всеми учениками своими, где и начали все добре подвизаться»[295].

Из других источников известно имя одной из учениц святого Феодора – дочери сержанта гвардии, дворянки Авдотьи Ивановны[296], последовавшей следом за своим старцем в провинцию из Петербурга и поселившейся в Арзамасе. Что же касается учеников преподобного, ставших вместе с ним послушниками в Сарове, то, зная, что первоначальное Санаксарское братство в 1759 году состояло всего из шести человек[297], одним из которых был перешедший сюда следом за отцом Феодором уроженец Арзамасского уезда Василий Андреев (будущий иеромонах и четвертый настоятель этой обители Вениамин), ставший учеником преподобного в самом Сарове, куда он поступил послушником в 1757 году в возрасте 23 лет[298], можно считать, что из Петербурга следом за отцом Феодором отправилось не больше пяти учеников, имена которых нам неизвестны.

Несколько самоотверженных учеников и учениц стали той благодатной закваской, на которой через годы взошло многочисленное братство и сестричество, составившие тесто приготовленного Господу старцем Феодором чистого хлеба.

Жизнеописание иеромонаха Феодора поводом к его переселению в Санаксар называет то, «что число учеников его довольно умножилось». Как же согласовать это с тем, что в Санаксар их пришло всего шесть? Объяснение здесь может быть двояким. Во–первых, речь могла вестись и о тех, кто приезжал к преподобному в Саров из Петербурга, Москвы, Арзамаса и других городов и весей России, а таковых его почитателей и учеников действительно было более чем «довольно». А с другой стороны – святой и не думал перенаселять Санаксарскую пустынь, которую замышлял, как строгий общежительный монастырь, больше похожий по особенностям своего быта на скит. Для такой обители и семь человек было «довольно». И по прошествии нескольких лет, в 1763 году в нем собралось всего лишь двадцать человек братии, из них двенадцать были из отставных гвардейцев, которым Екатерина II разрешила постричься от руки отца Феодора и одновременно войти в его братство (значит первые три с небольшим года здесь подвизалось всего лишь восемь человек).

В 1764 году обживаемая и обустраиваемая старцем и его учениками Санаксарская пустынь была упразднена. Святому пришлось обращаться к своим почитателям в Петербурге и через них с Божией помощью добиваться открытия обители. Бог помог, и по ходатайству старца Санаксар именным повелением Екатерины был оставлен в числе штатных пустыней, самому отцу Феодору высочайшим указом от 16 октября 1764 года предписано было стать ее начальником, а в следующем 1765 году другим высочайшим указом от 7 марта Санаксарской пустыни велено было именоваться монастырем.

Став в 1764 году самостоятельным Санаксарским строителем[299], преподобный Феодор ввел здесь Студийский общежительный устав по общему церковному чину Саровской пустыни с некоторыми особенностями относительно исполняемого у него монашеского молитвенного правила[300].

Мы намеренно излагаем рукописный вариант установленного в Санаксарской пустыни церковного чина, рассчитывая на то, что читающий эти священные строки проникнется тем молитвенным духом, который насаждался в возрождавшейся обители старцем Феодором.

«Устав же во обители положен (был преподобным отцом) сицевый: в церкви святей служение Божественное и чтение чтоб было не спешно, так чтоб и самым простым людям могло быть внятно; от чего и продолжалась церковная служба, в будни(:) вечерня (–) полтора часа, заутреня (–) пять часов, Литургия (–) два часа и()более, а по()бол(ь)шой части в будни вместо Литургии, по()малости Священников – для облегчения служащим, часы бывали, кои продолжались также до полт(о)ра часа, и всего в сутки набиралось служение часов девять, а в воскресныи дни и полиелейные часов девять и()бол(ь)ше. А когда всенощная бывала, в те сутки службы составляли часов 12ть, и()от того неспешнаго чтения предстоящия к восприятию душевному особую пол(ь)зу ощущали, и всегда глаголюще себе во псалмех, пениих и песнех духовных, поюще и воспевающе в сердцах своих Господеви.

Разсуждение Отца Феодора было о сем чтении такое: когда мы, (–) говорил, (–) скорочтением только будем наполнять воздух, а силу писания не понимать: то как душа в чувство может притти по слову Святаго Апостола Павла: во воинстве труба аще безвестен дает глас, то кто на брань уготовится(?) (1 Кор. 14, 8). Не чтение бо писания, но сила онаго(,) понимаемая(,) нам во спасение бывает. (И) пророк Давид о()сем глаголет: явление бо словес твоих просвещает и вразумляет младенцы (Пс. 118, 130), то есть новоначальных(,) яко младенцов сущих по духу, не()ведущих высшей степени молитвы.

Келейное ж правило предано сицевое: по пришествии от заутрени всякому должно было прочесть утрен(н)ия молитвы и помянник, а в вечеру по отпуске церковнаго повечерия (–) три ста молитв (Иисусовых) при()исполнении полутораста поклонов, чрез десяток(:) десять молитв и десять поклонов[301]. Но уже в церкви кроме канона (Б)огоматери по (О)ктоиху других канонов не()читалось; в положении же поклонов соображались со уставом церковным; Когда в какие дни клались в церкви земные или поясные такие клались и()в кел(л)иях.

При()выходе()ж из келлии в церковь, такоже и из оныя в келлию читалось начало с поклоны следующее(:) (Б)оже(,) милостив буди мне грешному(,) поклон. (Б)оже(,) очисти грехи моя и помилуй()мя(,) поклон, без числа согреших(,) (Г)осподи(,) прости()мя, поклон. (К)ресту (Т)воему поклоняемся(,) Владыко(,) и Святое (В)оскресение (Т)вое славим(,) поклон, таже (Д)остойно есть до конца(,) поклон, Слава и()ныне(:) (Г)осподи помилуй трижды(,) благослови; и(, )аще несть Священник, отпуск сицевый: Господи Иисусе Христе (С)ыне (Б)ожий(,) молитвами (П)речистыя (Т)воея (М)атере, предстательством Ангела (Х)ранителя моего, и прочих (Н)ебесных сил безплотных, (Ч)естнаго (С)лавнаго (П)ророка, (П)редтечи и Крестителя Иоанна, Святых славных и добро победных мучеников, преподобных и богоносных отец наших и Святаго, его же в той день празднуют, и всех Святых (Т)воих ради, помилуй и спаси мя грешнаго(,) и потом три поклона. По входе()же в церковь (в)сякий брат(,) став, где кому надлежит, прочитавши начальныя означенныя(,) со страхом Божиим(,) с поклоны молитвы, поклонясь на обе стороны братии по обычаю, и()на()своем месте должен со благоговением стоять, ни к кому не токмо говорить, ни ниже без нужды и взглянуть один на другаго не должен. Также наблюдалось, чтоб безвремянно и поклоны не полагались, а()все()бы(,) смотря на чтеца и Клиросных(,) вместе кланялись, при чтении аллилуия, Святый Боже и прийдите поклонимся. И()вся им по чину и благообразно бываху, по слову святаго Апостола Павла.

О()пищи же наблюдалось(:) по()трапезовании никто не должен ничего взять в келлию свою кроме квасу.

(И)з книг же духовных для пользы давались только одна или две, а о()запорах и замках к келлиям, также о вине и бане стыд было и говорить.

(П)ища же бывала самая нужная, без коей преминовать не можно; а пирогов и прочаго белаго хлеба, ниже в светлый Воскресения Христова день полагашеся, разве от кого когда прислано будет.

Огня()же по кел(л)иям, кроме рукомесленных держать никому попущено не было, кроме того, что затопить келлию, и(,) затопив(,) должен паки погасить.

На случающияся()же общия послушания как то: рыбныя ловли, сенныя покосы, братия вся / кроме немощных и()престарелых /(,) как рукомесленные, так и()церковные, оставя рукомесла своя(,) купно выходили. (И) сам попечител(ь)ный пастырь душ (–) отец (–) с ними.

(Е)ще же во()обители сей установлено от отца следующее: ежели когда кому из братии прихождаху противныя спасению помыслы; тот шел бы в той же час ко()отцу в каковое(–)либо время не было, хотя бы и ночью(,) невозбранно. А()он(,) яко отец чадолюбивый и о спасении попечительный, принимал отечески и()врачевал уязвленную от врага душу: час и два, а иногда и более, не выпуская из келлии, пока точное не подаст душе здравие. Сами же братия после(,) по()выходе из келлии(,) сказывали: что такое в совести ощущали облегчение, что забывали все земное воображение толико благодать (Б)ожия словом отца умягчала души их, почему и блаженными себя почитали многие из учеников его находиться в послушании у()таковаго отца.

Поучение же старец творяше нередко; иногда при трапезе, а иногда в своей пришедшим келлии: как должно в монастыре жить, как отсекать свою волю, как проходить тесный и прискорбный жития путь, и вспять не возвращатися, какова сыскать отца, по слову Святаго Василия Великаго, положенному в прологе Марта в 7й день. (И) как Святый Иоанн Лествичник в своей книге изъясняет(,) что весь жития монашескаго подвиг состоит в отсчении своей воли и своего разсуждения, во оставлении рода и()богатства; а(,) кроме того(,) всякий монастырский житель не монах есть, а()мирской человек. (И, )как не возможно быть кораблю без кормчия, и каковому(–)либо обучающемуся художеству (–) без мастера и()учителя, так паче не возможно приступающему к монашескому житию, без искуснаго наставника спасти душу(,) что хитрость хитростям Святый Лествичник называет»[302].

После того, как Николаевская Арзамасская девичья обитель стала в 1764 году штатным (необщежительным) монастырем третьего класса, святой повелел своим ученицам перебраться в упраздненный Алексеевский Арзамасский монастырь, взял их на свое иждивение, поставил над ними настоятельницей Авдотью Ивановну[303] и также установил для собранной здесь общины белиц собственный устав, строго требовавший от всех сестер, чтобы все «у()них было общее, послушание имели()б к матери Настоятельнице, и чистую совесть; и()всегда ей в сумнител(ь)ствах открывались бы. Настоятельница же, яко мать сущая их, матер(ин)ски бы содержала их, не более бы любя одну, а другую умаляя, но()во()всем равную бы оказывала любовь и привет. А в чьем нраве аще и()являлся бы каковой либо недостаток, тот исправляла()б, как сущая мать(.) В недоумениях же, что сама не()может настоятельница решить, тое относила()б к отеческому разсуждению; и всякая бы сестра, в приличном по свойству своему находилась послушании и труде, от чего бы могли каковой либо стяжать себе хлеб насущный. Рукоделие()ж их различно. (И)ные шьют приносимое от граждан платье, другие прядут, третьи золотом шьют, иные нижут жемчугом, ткут холсты, чулки вяжут, и трудятся весь день, и вечером сидят в трудах даже до полунощи: одна при()них грамотная читает в слух книгу: в вечеру()ж к трапезованию собираются в общую большую трапезу по()звону колокольничному; и()по подкреплении себя телесною, какова может случится от своего труда пищею, начинают вообще вси в келлии той вечерню, повечерие и три канона: Сладчайшему Иисусу и (П)ресвятей (Б)огородице с Акафистом, и Ангелу хранителю, и сто молитв Иисусовых, с положением пятидесяти земных поклонов, помянник и Молитвы на сон грядущим и()как молитвы и жертвенник во время трапезования, так и прочее чтение исправляют из грамотных по()очереди. А()прочия, внимая чтомому, молятся, и()тако после правила простившись, по своим келлиям с молитвою расходятся и пр(о)шедшей полунощи, не более имея отдохновения часов пяти, собравшись паки в общую для исправления утренняго молитвословия келлию, прочитывают утренния молитвы(,) потом помянник и кафизму, и()потом паки каяждо отходит к своему рукоделию, даже до обеда. В церковь же ходят в простые дни попеременно, и()то(,) кои не столь нужными обязаны послушаниями, и старушки, а()в праздники ходят почти все, и стоят в церкви за()завесой, которая по()отеческому благоразумию устроена от зрения мирских людей.

В келлиях же по многолюдству живут сест(е)р по()десяти обще, и не должны по заповеди отца своего одна другой, кроме любовнаго редкаго слова(,) лишнее что говорить, а досаднаго (–) отнюдь не произносить, и()ниже мнения какаго подавать ни()от взору, ни()от поступков, а()чтоб им все было по Апостольскому учению, любовию, яко спасение наше в ближнем есть(.) (И)з монастыря()ж, кроме десяти человек старушек, кои выходят за()необходимыми для монастыря покупками, никто не выходит, иныя лет по()двадцати живши во()обители, и()будучи лишены мирских утешений, в терпении пребывают, чающе воздаяния в будущей жизни, яже уготова (Б)ог любящим (Е)го»[304].

Принося свои извинения за пространную цитацию уставов Санаксарского братства и Алексеевского сестричества, мы оправдываем ее лишь тем немаловажным обстоятельством, что здесь по сути дела из первоисточника приводятся те требования, которые предъявлял старец Феодор к своим ученикам и ученицам, ведя их тесным и многоскорбным путем спасения. В его уставах все было подчинено внутреннему деланию – молитве в храме и келье, рукоделию и иному монастырскому труду, духовному чтению и, что особенно важно, – незамедлительному откровению смущающих совесть помыслов, устранению любых проявлений нецеломудрия, небрежения, зависти и вражды. За это и ценили боголюбивые ученики и ученицы своего богомудрого старца.

Не забывали преподобного и его почитатели в Петербурге и Москве, их иждивением строились храмы для умножающегося братства Санаксарской обители, содержалась Алексеевская община вдовиц и дев – учениц старца, которых он трогательно называл своими «бедными нищими».

Как истинный добрый пастырь старец никогда и никому не позволял расхищать вверенное ему от Бога словесное стадо. Ради соблюдения своего Санаксарского братства от рассеяния он не побоялся открыто возражать Тамбовскому преосвященному Пахомию, рукоположившему его самого в иеромонахи. Когда тот призвал святого к себе «и между речей сказал: как у тебя, Отец Феодор, довольно монахов, а у меня в них нужда, то дай мне сколько будет потребно. Отец Феодор на сие ответствовал: Ваше Преосвященство, мои монахи поручили мне свои души, потому сие отлучение будет для них не без прискорбия и вреда. Не угодно ли Вашему Преосвященству взять в Саровской пустыне, где монахов несравненно более нашего? На сие Преосвященный говорит: в Саровской пустыни я совещусь взять: ибо там братия пострижены по старанию Преосвященнаго Димитрия Сеченаго, – против чего Отец Феодор сказал: у нас же, Ваше Преосвященство, пострижены по Именному повелению. За такие ответы Преосвященный хотя и погневался, однако не судил никого взять»[305]. И за такую пастырскую ревность святого Феодора Пастыреначальник Христос утверждал Санаксарское братство и благословлял его Своими явными знамениями.

Так в 1767 году, когда были вырыты рвы под основание первой в Санаксарской обители каменной двухэтажной соборной церкви и отслужен был преподобным Феодором молебен о закладке храма, «прилетел, неизвестно откуда, рой пчел, и сел на том месте, где должно быть во олтаре горнему месту, и тем явно прообразовал умножение братии, и обилие благодати живущим во обители»[306]. С тех пор и заведены были в Санаксаре пчелы, так как святой велел одному из братьев огрести тот рой и посадить его в улей. Что и было за послушание выполнено.

Составленное учениками старца Феодора Жизнеописание, как по стилю изложения, так и по содержанию приводимых в нем отдельных ярких эпизодов и самому духу кратких назидательных поучений святого удивительно напоминает древние патерики. Взять хотя бы следующие истории, прекрасно характеризующие редкие по силе дарования рассуждения и учительства, данные преподобному свыше.

Пришли однажды к нему для откровения помыслов «два брата, недавно вступившие в обитель, и еще не утвердившиеся в вере; и один из них говорил: – позволь мне, Отче святый, в нынешния зимния долгия ночи, от уныния иметь огонь в келлии, для освещения и прочитания книг. Отец сказал ему: вместо требуемаго тобою света вещественнаго научайся искать света небеснаго, умнаго; книг же читать вам новоначальным по келлиям, кроме трапезы, в моей обители не позволяется; ибо вы не столько заимствуете из них полезное для души, сколько навыкаете толковать на разврат спасения душевнаго, что не сами, а другие не так живут. Другой же сказал: помысл склоняет меня на уединенное пустынное житие, оставив жизнь общую на послушании. Старец отвечал ему: Вспомни, сколько древние Отцы, жившие на уединении, от самомнения пострадали – а иные даже в ересь впадали, и многие из таких остались навсегда неисправленными и погибли. Бойся, чтоб и на тебе не исполнилось писание: вси неимущии окормления падают, якоже листвие, и еще: горе единому; егда бо впадет в уныние, кто возставит его? Св. Отцы судили вступившему в монастырскую жизнь человеку быть непременно – под отеческим послушанием, что называется страдальческою жизнию и за что они, в свое время, получат от Господа Бога великую милость и увенчаны будут венцем славы наровне с мучениками и исповедниками Христовыми.

По сем присовокупил: ежели хочешь жить на уединении по благословению моему; то потерпи трехлетний искус у меня в общежитии: всякое случающееся тебе от других досаждение и уничижение понеси с любовию; пища у тебя будет – один хлеб и щи, и притом в день однажды; на послушани(и) же бывать всяком и являться прежде всех. Если такой трилетний искус перенесешь безропотно, то благословлю и на уединение. Брат, желая пустыннаго жития, принял такое данное ему от отца правило, но вытерпеть его не мог; почему и остался в общем житии на послушании, каясь о прежнем самочинии своем, и таким образом Старец исправил обоих братьев»[307].

Преподобный Феодор был неутомим в духовном делании. Помня о том, что Всенощные бдения в его обители занимали не меньше двенадцати часов, вчитаемся в следующее повествование, касающееся бесед старца в самый день праздника Благовещения Пресвятой Богородицы, которые он вел на братской трапезе и в своей келье. Сидя после продолжительной праздничной службы за трапезой, он беседовал с братией при господах, прибывших на праздник и между прочими речами сказал всем им следующее: «послушайте, други мои, что Святая Церковь восклицает (в сегодняшний день) в песнях: велит всем нам земнородным, радостным духом, друг с другом сликовствовать, – ибо излияся на нас источник крайняго милосердия Божия в воплощении Единороднаго Сына Его, Спасителя мира. Благовествуй, говорит, земле радость велию. Само собою разумеется, что здесь не земля, а люди, живущие на ней под именем земли обязуются благовествовать о сей радости. Да и наполнена уже вся земля благовествованием сим, а благоговейныя Христианския души – духовною радостию. Но, скажите, можно ли душе, занимающейся увеселениями века сего, чувствовать сию радость? – Мне кажется что, как не может человек Богу работати и мамоне, так невозможно ему, занимаясь временными увеселениями, чувствовать духовное веселие о Боге», после чего продолжал еще свою речь, рассуждая о чем–то другом.

Озадаченный услышанным от святого словом один из гостей, когда по трапезе старец пошел в свою келью, просил «позволения войти к нему для духовных нужд. Отец пригласил его; там между прочими духовными беседами, дворянин предложил (ему такой непростой вопрос): Если человеку, живя на свете, не должно довольствовать себя благами века сего; то для чего и произведено Богом на земли столько приятных вещей? Понять не умею, как Бог, будучи един, предал нам две совершенно различныя между собою заповеди. Одною – все на свете сотворенныя приятныя блага дает Он в снедь и употребление, как на тот конец созданныя и добрыя зело; а другою требует от человека поста и воздержания. Прошу, Ваше Преподобие, изъясните мне сие и выведите из недоумения».

Отец Феодор заметил на это своему мятущемуся душей и уже балансирующему на опасной грани веры и неверия собеседнику: «За чем говорить и толковать о сих скрытых от нас тайнах?». Но ответил на его вопрос так: «Бог неправеден быть не может, и что говорит по Своему всеведению, говорит истинно; наше же дело безпрекословно повиноваться истине. Такия две заповеди даны еще в раю: и заповеда Бог Адаму, глаголя: от всякаго древа, еже в раи, снедию снеси; от древа же, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него, а в он же аще день снесте от него, смертию умрете (Быт. 2, 16–17). (И пусть вам теперь ведомо будет), как пост сроден естеству человека. – Но еслиб, по сей нужде поста, Бог не благоволил сотворить в таком обилии благ земных; тогда пост у всех был бы невольный. – Потому должно думать, что обилие благ на земле (устроено) не для наслаждения, а для совершенства поста. – Бог не восхотел невольнаго поста, а восхотел, чтоб мы, при всем изобилии, не воздерживались только, но и постились по собственной воле из любви к Нему, как предано сие Святой Церкви. За послушание сему уставу обещал нам Он в награду – здравие телесное и спасение душевное; – за преслушание же – смерть. Ежелиб притом не дано было земле обилия, то какое бы могло быть утешение для маломощных, больных по плоти, престарелых и младенцов? Ради их–то и не заключил Бог всех нас в нужде, а благоволил, чтоб избыток исполнял их требования. – Выслушав сие гость успокоился, и пошел в путь свой, благодаря Отца за (столь) полезную беседу и разрешение своего недоумения»[308].

Сам же святой мудро стирал главу «тщеславнаго змия: не постяшеся бо более установленнаго всем братиям времене, но егда вси на трапезе, тогда и он седяше, и ядяше с ними: обаче толь мало от представленных снедей вкушаше, елико точию нужду тела исполнити и укрыти пред иными воздержание, да не познан будет, яко не приемляй брашна, и да не явится человеком постяйся» – вспоминали затем в своих записках благодарные ученики отца Феодора в дополнение к его поучениям[309].

Великий Санаксарский старец целиком и полностью был проникнут духом Священного Писания, о благодатном разумении которого он в свое время горячо молился Господу. Не удивительно поэтому, что не только все его слова, но и все его поступки были подчинены одному и тому же идеалу.

Недалеко от обители построена была преподобным монастырская мельница «для молотья хлеба и толчения древесной коры в продажу. Ибо отец учил, своим трудом снискивать себе хлеб; для того между другими трудами, некоторые шивали рукавицы на продажу и продавали их в городе». И вот некогда загорелась эта «мельница, и сгорела вся. Убытка всего с строением было рублей сот на пять. Посельной брат от внезапной печали не знал как отвечать, не смел и явиться к Отцу. Когда же некоторые братия привели его, то Отец, по обычному своему человеколюбию, не наказал его даже и словом, а только изрек, как Иов: Господь даде, Господь и отъя, якоже Господеви изволися, тако и бысть (Иов. 1, 21)»[310].

Для исправления монастырских потреб отец Феодор вынужден был целых два месяца пробыть в царствующем граде Москве. Там «приходили к нему всякаго звания люди, от усердия своего, и пользы ради душевной; благородные же (г)оспода почти каждый день приглашали его к себе кушать, присылая за ним своих лошадей. У одного (г)осподина случилось ему таким образом кушать вместе с прочими духовными (м)осковскими (н)астоятелями и (и)гуменами; и зашел между ими разговор о монашеских одеждах. Отцы (м)осковские говорили, что им, в царствующем граде, нельзя носить одежды из простой и дешевой материи, и спрашивали у Отца Феодора как он о том разсуждает. Отец Феодор сказал им: благословное бы, святые Отцы, могли вы иметь себе оправдание, еслиб при пострижении пред Евангелием давали вы обеты свои о претерпении нищеты по другим каким правилам; а когда чин пострижения один и обеты одни, то не много требуется толкования; по страстям же толковать и послаблять – это в свое время послужит самим себе в осуждение. Не прилично духовным людям иметь платье богатое, келейников, светских с пуклями, также богатыя кареты, являющия пышность. Монах не светский господин, а человек, умерший миру, хотя и Настоятель. Против сего ничего ему не могли возразить»[311].

Под стать преподобному были и его верные ученики. Тогда же в Москве послан был отцом Феодором по послушанию один из них по монастырским делам на Дмитровскую улицу и во время обедни зашел «в Георгиевский девичий монастырь в церковь к Литургии. После обедни (и)гуменья той обители позвала его к себе на чашку чаю; но ученик сей отвечал ей: как Отец мой здесь в Москве; то я идти к вам в келлию не могу без его благословения. Тогда (и)гуменья в удивлении не удержалась, чтоб не сказать вслух всем сестрам своим в церкви: слышите, сестры, что сей послушник говорит: не могу де без отеческаго благословения идти к вам в келлию; и потом еще повторив те же слова, присовокупила: вот как живут настоящие монахи! Получив такое назидание от послушника того, (и)гуменья и сестры разошлись из церкви по келлиям»[312].

Настоящими были подвиги учеников преподобного Феодора, серьезными были и попускаемые им искушения. Искренних и послушных из них от духовных катастроф и падений всегда спасали молитвы и советы святого старца. Как только возвратился «он в свою Санаксарскую обитель, пришли к нему два ученика, из коих один изнемогал от влагаемой ему врагом жалости о родителях и сродниках, а другой – смущался от наносимых ему бесами по ночам ужасов и страхований; – и скорбя о том, открылись Отцу. Отец сказал первому из них: друже, претерпи жалость твою о родителях, и терпение твое награждено будет от Господа Бога в свое время; также и родителям и сродникам твоим, если они, жалея о тебе, благодушно терпят то, будет награждение в будущей жизни. А смущающемуся от страхований сказал: должно, друже, туда, где бывает страхование, идти воображая крестное знамение и молясь. Кто делает так, (тому) ни мало не могут вредить демоны»[313].

Не стеснялся обращаться к своему учителю не только тот, кто не решался без его благословения продолжить уже начатое благое дело, но и тот, кто по малодушию совсем уже было намеревался отступиться от уже благословленного. В подтверждение этого приведем пример из того же Жизнеописания. «Пришли еще иные два брата к Отцу в келлию и сказали: первый, – имею желание, Отче святый, от уныния вытвердить (наизусть) Псалмы Давидовы; и некоторые уже вытвердил без благословения вашего, в чем прошу прощения. А другой: несносно мне по немощи моей житие в здешней обители, Отче святый; почему располагаюсь в мыслях вытти в другое место. Отец же к первому, вытвердившему Псалмы, сказал: упражняться в сем душеполезном деле, я никому не возбраняю, а напротив, еще подтверждаю, по слову Святаго Апостола Павла: «слово Христово да вселяется в вас богатно, во всякой премудрости, учаще себе самих во псалмех, и пениих, и песнех духовных, о благодати поюще в сердцах ваших Господеви». Другому же сказал: ты хочешь легонкой дорожкой сыскать Бога. Такие ли еще труды должно нести для Бога? Устыдись, друг, малодушия своего! Посмотри, какия мучения претерпели Святые Мученики? Двести бы лет, кажется, провел в такой жизни, какова наша, только бы не страдать так, как Святии Мученики короткое время страдали в мучениях»[314].

Благо было тем, кто слушал советы старца Феодора и прислушивался к ним и горе тем, кто поступал наоборот. О последних то же Жизнеописание преподобного говорит следующее. «В одно время пришли к Отцу в келлию три послушника из подвижных, и стали просить его, чтоб отпустил их в пустыню на совершеннейшее житие. Отец не отпускал их и всячески увещавал оставить это не полезное для них начинание; но ничего не мог успеть своими полезными для них наставлениями. Зная как пагубно, если кто не научась еще смирению, пойдет в пустынь, Отец хотел обуздать их страхом. С сею целию по трапезе, остановив братию, стал говорить: кто хочет в пустыню, становитесь на одну сторону, а кто хочет быть в послушании, на другую, и желающим идти в пустыню никто не сыскался, кроме тех 3–х братьев. Подойдя к ним, Отец сказал: когда пойдете, знайте, что идете по своей воле и без благословения; я же не даю вам благословения потому, чтоб не быть виновным в вашей погибели. Несмотря впрочем и на сие они, упорствуя, остались при своем и пошли в пустыню. Но такое непослушание имело худыя следствия. В пустыне никто из них не ужился. Одного враг вывел в мир, и довел до того, что он и женился; другаго научил идти в дом к отцу, чтоб провождать такую жизнь, как Алексей человек Божий; – и там, возбудив ревность к великому пощению, довел до слабоумия и увлек, чрез раскольников, в раскол; третий же в пустыне отрубил себе руку, для того, чтоб показать еще небывалый пример исполнения слов Христовых: «аще рука твоя соблажняет, отсецы ю». Впрочем Отец и братия не оставляли молиться о них. И Господь не лишил их наконец Своей благодати. Первый, много бедствовавши в жизни, по смерти жены опять вступил в духовную жизнь и умер иеромонахом в Тихвинском монастыре; второй при самой смерти исправлен был пришедшим к нему Санаксарским братом, – умер с покаянием и погребен бельцем в городе Кинешме при церкви; а третий – взят из пустыни в Валаамский монастырь и скончал жизнь монахом. Таким–то образом всем им была не в пользу пустынная жизнь, начатая преждевременно, по своеволию и без благословения»[315].

Что касается взглядов преподобного на необходимость строгого и справедливого государственного правления, то он очень четко выразил их в своем ответе некоторым из светских господ, которые пришли однажды к нему в обитель «получить благословение и духовное наставление, и между разговором спросили: Как нам быть, Отче святый, с своими рабами злонравными? Наказывать их, почитаем за грех; ибо как Св. Писание говорит: иже аще хощет в вас вящший быти, да будет всем слуга (Мк. 10, 43); и: всяк смиряяй себе вознесется (Лк. 18, 14); то думается посему, что нам (г)осподам должно быть к своим рабам, как отцам, и не бить их, хотя бы и за вины. Во образ чего служит пчелиная матка, которая не имеет у себя жала. Отец им ответствовал на сие: доброе у вас правило – что в духовных делах стараетесь искать наставления у других. Священное Писание имеет многий разум: буквальный, исторический и иносказательный, кои различать не всем дано. Всякое пророчество книжное по своему сказанию не бывает; как оно и на самом деле в начале не было. Царицы Муринския вельможа, читая книгу Пророка Исаии, не узнал бы, что читал, если бы не наставил его Апостол Христов Филипп. Так и вам говорю, други мои: – хорошо, что вы спрашиваете, как вам быть с своими злонравными рабами. Послушайте же, что говорят о сем Святые Отцы. Если бы не исправлять злых нравов, и неисправляющихся не наказывать; то нельзя бы добрым людям и жить на свете, как разсуждает о сем Святый Златоуст в своих беседах. Если, говорит, не будет в обществе властей, и уничтожится в подданных страх к ним; то разрушатся домы, и грады; и народы, не укрощаясь страхом наказания, один от другаго истребятся, угрызая и снедая друг друга, – богатый убогаго, сильный немощнаго. Да и в книгах Царств упоминается, что жрец Илий Ветхозаконный за то, что родных детей своих, за развращенные поступки, хотя словом много обличал, но телесно не наказывал, сам от Бога строго наказан. И в благодатном состоянии, Христос Спаситель, Который есть образ жития всем, хотя и говорил, яко кроток есмь, и смирен сердцем; но в потребных случаях употреблял и строгость. Так не однажды приняв бичь от вервий, изгонял из церкви безчинных торжников. И в беседах к ученикам Своим иногда тихия, а иногда и жестокия употреблял слова; в одно время, например ублажил Петра: блажен еси Симоне Вар Иона (Мф. 16, 17), – и обещал основать Церковь на исповедании его; немного же спустя после сих слов, строго укорил его: иди за мною, сатано, соблазн ми еси (Мф. 16, 23). В иное время ко всем говорил: единаче ли вы без разума есте (Мф. 15, 16). Златоуст Святый в беседах на Апостольское к Галатам послание – главу первую – говорит не токмо к мирским властям, но и к духовным Пастырям: еже с кротостию, присно ко учеником беседовати, внегда зельности требуют, не учителево, но губителево есть и супостатное. Посему всякое телесное наказание, с намерением исправления употребляемое, а не во удовлетворение мщения и злобной страсти, не нарушает Христианскаго смирения. Вспомните, что было при Великом Князе Владимире. Когда, по крещении, начал он являть одни чрезвычайныя милости, оставя строгость; от сего последовало в народе великое замешательство, и людям добрым от злых житья не стало. Что принудило Святаго Владимира возстановить строгость законов. Когда лекарь отрезывает у человека гниющую руку или ногу, он не губит его, а промышляет ему здравие; так надобно разсуждать и о наказании виноватых. После такой беседы те дворяне вышли из келлии с разрешением своих недоумений и со удовольствием»[316].

Когда же сам святой подпал неправедному суду и вынужден был ездить в конце 1773 года в Воронеж к губернатору, по дороге туда и обратно заезжал он в село Большие Талники, расположенное в тридцати верстах от Тамбова, и имел две встречи со своим духовным сыном диаконом Михаилом Никифоровым и его односельчанами, считавшими себя и на деле являвшимися, хотя и заочными, но истинными учениками старца Феодора. Отец Михаил строго выполнял все наставления своего учителя и своей праведностью приобрел для духовной жизни по правилам преподобного «великое число обоего пола старых и юных здешних прихожан», которые показали великую любовь и усердие к отцу Феодору и плакали от умиления, слушая его наставления, «когда (же) он стал от них выезжать, провожали его со слезами, и приносили в напутствие, кто что мог, и полагали при ногах старца».

Поселяне эти «жили между собою любовно, – паче родных: неимущим помогали, снабдевая их всем нужным: от чего между ними и в содержании домашнем все были довольны. Пьянства и безчинства в их селе были истреблены; не было ни песен, ни игрищь, ни гор, ни качелей; церковь Божия всегда наполнена была народом, и приносимо было Господу Богу от чистаго сердца непрестанное моление.

На сего Диакона от завистливых людей донесено было Наместнику Воронцову: что он, поучая девственной жизни, вводит будто раскол и какое–то новое учение. Наместник, представя о сем Преосвященному Тамбовскому Феодосию[317], просил исследовать сие дело. Почему прислана была в то село команда, забраны у Диакона книги, и сам он взят к Преосвященному. Преосвященный разсматривал книги, испытывал самаго Диакона как учит; и по разсмотрении сказал: ежелиб в моей Епархии были все такие Священнослужители; то я спасся бы их молитвами. После сего Диакон отпущен (был)Преосвященным в дом свой с благодарением»[318].

Следует особо отметить похвалу столь благочестивого епископа, обладавшего большим умом и твердой волей, сочетавшимися в нем с совершенной добротой и мягкосердечностью. Как говорится в его жизнеописании, все отношения свои с подчиненными он старался строить, главным образом, на нравственной почве, имея несокрушимую веру в возрождающую силу любви, и всегда был занят мыслью о «собственном самоусовершенствовании и усовершенствовании других».

Насколько любили преосвященного Феодосия в Великом Устюге, настолько же возненавидели его на Тамбовской кафедре те, кто не был согласен с насильственным удалением от них в Устюг епископа Пахомия. Два с половиной года владыка Феодосий находился под немилостивым судом по клевете своих недоброжелателей, за якобы допущенные им злоупотребления при разборе церковников. И все это время удаленный от дел святитель терпел грубости и притеснения от своих бывших служителей, певчих, церковников и священства, пока 14 февраля 1773 года не был помилован императрицей Екатериной. Нравственно истерзанным и утомленным явился кроткий епископ к богодарованной своей пастве и с ревностью истинного пастыря и верного слуги Христова принялся за упорядочение епархиальной жизни. Много трудов и забот предстояло архипастырю. Произведенный набор лишил многие приходы сравнительно хороших причетников. Найти заместителей их из среды своих поголовно невежественных пасомых было нелегко. Скоро разразился Пугачевский гром, и епархия преосвященного Феодосия была еще более разорена. Неприглядная картина быта духовенства до Пугачевщины после нее стала еще мрачней и страшней. Прежде, хотя и плохие, да были священнослужители, теперь же и таковых не хватало, а взять было негде.

Чуждый всякого величия, доступный для всех, просто и бедно одетый, он скромно, в простой кибитке, крытой рогожей, совершал свои путешествия по епархии. Въезжая в сохранившиеся приходы, он неизменно направлялся в убогую хижину сельского батюшки, настойчиво избегая роскошных барских хором. Голосом друга и старшего учителя он подолгу беседовал с бедным своим духовенством, печальных утешал, несведущих научал, отчаявшихся ободрял, гордых смирял и увещевал – всех же вообще призывал к бодрой жизнедеятельности, согласно с их пастырским призванием.

Тамбовский и Пензенский епископ Феодосий.

Генерал–аншеф Петр Иванович Панин, следовавший по пятам Пугачева и укрощавший бунты в народе, писал в своем донесении императрице, что находил при этом основную часть духовенства Тамбовской епархии, погруженной в самом вышнем невежестве и грубиянстве, так что человек с настоящим чувством добродетели и хотя с некоторым познанием должности пастыря» казался среди него каким–то дивом. Несомненно, что именно так расценивали все окружающие и диакона Михаила из Больших Талников. И тем ценнее является то, что сказал про этого ученика великого старца Феодора владыка Феодосий, по кончине которого, имевшей еще только наступить в Навечерие Рождества Христова 1786 года, после 25–летнего епископского и 33–летнего административного его служения только и останется, что несколько бедных ряс, четок, духовных книг, икона Божией Матери и 1100 рублей, тысяча из которых будет заранее завещана владыкой на покупку народного училища[319].

О том, как преподобный старец отбирал братию для своей обители с великим почтением к его памяти передавал схимонах Зосима (Верховский)[320], 23.07.2000 года по благословению Святейшего Патриарха Алексия II торжественно прославленный в Зосимо–Одигитриевой женской пустыни в лике святых Московской епархии.

Преподобный старец Зосима (1767–1833, память 24 октября).

Во «время путешествия нашего со старцем Василиском[321], случилось нам пробыть некоторое время в Санаксарской пустыни, – говорил он своим ученицам, – где слышали мы много дивнаго об отце Феодоре, а между прочим разсказывали нам и сие: призвал он однажды одного брата свой обители, который был не спокоен в духе и говорил ему: «целый год я дал тебе времени жить у нас; теперь ты должен мне сказать истину. Извествует ли душа твоя, что в нашей обители ты надеешься обрести спасение, и расположилось ли сердце твое к чистосердечному откровению своих помыслов и преданности ко мне, или к кому из наших старцев?» – И когда брат сей, падая к ногам настоятеля, признался, что не имеет таких чувств, тогда настоятель сказал ему: «хотя ты полезен обители и очень нужен нам (ибо брат сей был искусный кузнец), но видно не благоволит Бог тебе здесь остаться. Иди, сыщи обитель и старца по совести, и от всей души служи там Господу», – и отпустил его с миром»[322]. Пользовался этим примером и сам старец Зосима, который увидев, что некоторые из его инокинь по слабости своего здоровья и по молодости лет оказались неспособными к пустынной жизни, отпустил их из собранной им самим общины самых строгих подвижниц в другие монастыри. Такова была школа святого Феодора, даже заочная.

Вспомним в связи с этим то, как преподобный Феодор наставлял своих монашествующих духовных чад о необходимости для них постоянного духовного руководства. «Вопросили некогда ученицы его, Отче! Ежели которые себе отца не сыщут, каковому должно поручить тело и()душу свою; то о()таковых какое имеете ваше разсуждение? Он же рече к ним: послушайте, други мои, что говорит (С)ын Божий: всяк ищай обретает, следовательно(,) желающему монастырской жизни отца должно искать, а (Г)осподь (Б)ог в том не оставит, и сыскать поможет. На себя()ж полагаться весьма опасно, сказано()бо(:) не()будите мудри о себе; в нужном же случае и()брат о (Г)осподе брату достойному, ежели себя поручит, добре творит; сам же, по (Г)осподню слову, тесным путем пойдет: то (Г)осподь (Б)ог будет его тайно на спасение наставлять»[323].

А в уже цитировавшемся нами дополнении учеников святого к его поучениям ясно говорится, что не «бе у него честнейший той, иже от него пострижеся, паче того, иже от инаго монастыря прииде постриженный. У Преподобнаго Отца Феодора вси равни бяху, всех равно любяше, ведяше бо, яко един и тойжде есть иноческий образ; аще где либо кто облечется, яко же и крещения благодать едина есть, где либо кто сподобится ея: по мере же добродетели точию иночествующим разнствуют воздаяния. Устав же и эпитимии за прегрешения, иным поклоны колики, иным же пост каков, и коемуждо прегрешению подобающее наказание: аще кто божественная пения оставит, или сосуд сокрушит, или всуе что вержет, или нерадиво что творит, или брата в чем оскорбит, или словеса изляшняя от неудержания языка глаголет, или велегласно хохощет смеяся, или не кротко и не смиренно ходит, или в трапезе седя беседует, не послушая чтения, или о пище ропщет, или безстудно и дерзостно семо и овамо очима мещет, или что ино от таковых делает: сим всем реченныя эпитимии по делом назнаменова»[324].

Старец архимандрит Феофан Новоезерский с 1771 по 1774 годы был Санаксарским послушником и учеником преподобного Феодора. Вскоре после его ссылки перешел во Введенскую островскую пустынь Владимирской епархии под начало подвизавшегося на Афоне вместе с преподобным Паисием (Величковским) смиренного и прозорливого старца Клеопы, а в 1777 году с его разрешения перебрался в молдавский Тисманский монастырь. После семи лет послушнического искуса у столь достойных старцев, всего на третий день своего там пребывания он был пострижен учеником схимонаха Василия и собеседником преподобного Паисия игуменом Феодосием в монашество, но через год вынужден возвратиться в Россию, чтобы выхлопотать своему новому старцу и его Тисманскому братству разрешение перебраться в какой–либо русский монастырь. До их прибытия отец Феофан по приглашению другого бывшего Санаксарского послушника, своего друга отца Игнатия жил во Флорищевой пустыни, а затем – под началом бывшего молдавского старца–игумена Феодосия в Молчанской Софрониевой пустыни, в Александро–Невской обители и при доме митрополита Гавриила (Петрова). Несмотря на столь широкий круг общения с такими великими подвижниками, он всегда с благоговением вспоминал о своем первом наставнике и учителе отце Феодоре, как о чудотворце[325]. Да и сама его жизнь в Санаксаре под началом преподобного, как описывал ее впоследствии отец Феофан, без преувеличения можно сказать, напоминала собой древнейшие времена монашества[326].

Помимо инициативы оправдания и освобождения своего святого старца, осуществленных при деятельной поддержке митрополита Гавриила, отец Феофан заслуживает признательность еще и за то, что оставил подробные и красочные описания быта Санаксарской обители, характера ее возобновителя и целого ряда эпизодов, характеризующих его самобытное старчество, взаимоотношение с учениками, а также дальнейшие судьбы самых известных из них.

Так, он сообщает о том, что в 1774 году вместе с ним перешел из Санаксара во Введенскую пустынь живший с ним в одной келье послушник Матфей «(который напоследок был в Песношском монастыре Архимандритом). Потом вышел Отец Иеродиакон Игнатий, после бывший в Флорищевой пустыни, по произведении во Иеромонаха, Казначеем». По просьбе осиротевшей после кончины старца Клеопы Введенской братии отец Игнатий сделан был у них строителем. Потом, как Пешношский монастырь «стал приходить в совершенное запустение; то Преосвященный Феофилакт[327](, епископ)Переславля Залезскаго, желая возстановить его, просил Отца Игнатия перейти в него. Отец Игнатий перешел; с ним же перешел и Отец Макарий». Затем «Отец Игнатий взят был на архимандрию в Тихфин монастырь». А отец Макарий возведен был в Пешношские архимандриты. Строитель Игнатий, хотя и «не учился Богословию и прочим высшим наукам», но «был с великими природными дарованиями». Он «завел порядок в Тихфине; и начал стенное росписание вновь в соборной Тихфинской церкви». Синод полгода откладывал его возведение в архимандриты, но затем согласился. Так что ученик старца Феодора отец Игнатий стал первым архимандритом «из неученых». Архимандрит Инатий сумел после этого восстановить и временно упраздненный древний Московский Симонов монастырь, в котором до его прихода стоял конный полк!

Отдельное жизнеописание Симоновского архимандрита Игнатия[328] несмотря на свою краткость сообщает о нем, что этот «замечательный муж был учеником и постриженником старца Феодора Санаксарского». А «Историческое описание Московского Симонова монастыря» приводит биографическую надпись, сделанную на его надгробном памятнике, которая гласит: «Симонова монастыря архимандрит Игнатий, природою из велико–россиян, церковнаго чина, служил при дворе Ея Императорскаго Величества при казенной сервизной, откуда 15 марта, 1763 года уволен; в 1764 году, генваря 11 дня, по имянному указу пострижен в Санаксарском монастыре строителем Феодором Ушаковым в монашество, где проходя разныя общежительныя послушания,, произведен иеродиаконом и иеромонахом. В 1776 году переведен в Флорищеву пустынь, где исправлял казначейскую должность; в 1778 году определен в Введенскую Островскую пустынь строителем; в 1781 году переведен в Николаевский Пешношский монастырь строителем; в 1788 году марта 20 произведен в Тихфин монастырь архимандритом. В 1795 году апреля 4 дня, при возобновлении Симонова монастыря, переведен в оный для учреждения общежития. 1796 года, августа 4 дня скончался. Всего жития его было 65 лет, из них в монашестве провел более 33 лет; во всех упомянутых монастырях научась учительству, уставил общежития, монастыри в немалую ветхость пришедшие поправил, братии был примером добродетельнаго жития, а наипаче нищеты и нестяжания, шелковых одежд он на себе со вступления в монашество не носил ни единыя. Был к нищим милостив, к бедным сострадателен и братии был благодетелен, ибо и трапеза его была с братией нераздельна, где часто повторял следующия слова: се что добро или красно, но еже жити братии вкупе»[329]. Знать, крепка была полученная им в Санаксаре начальная общежительная школа.

Строитель Макарий был достойным преемником Игнатия. Игнатий оставил Макарию Пешношскую пустынь еще неустроенной. При последнем она не только была восстановлена из развалин, но и возвеличилась и прославилась; ему же она обязана и введением нового общежительного устава.

Жизнеописание архимандрита Макария[330] сообщает, что он родился в 1750 году, в городе Рузе, в благочестивой купеческой семье Брюшковых. Жил и учился торговле в Москве, но на 18 году своей жизни решился оставить мир и посвятить себя на служение Богу и ближним в иноческой жизни.

И здесь подчеркивается, что в «то время славился строгостию жизни строитель Санаксарской пустыни (близ г. Темникова) иеромонах Феодор. К нему–то в 1767 г. и отправился юноша Матфей. Здесь же находился в сане иеродиакона о. Игнатий, после настоятель Пешношский. Обитель Санаксарская была одна из беднейших; церковныя службы отличались продолжительностию; за жизнию и духом братий о. Феодор следил весьма бдительно. Это был руководитель опытный в духовной жизни. Здесь–то и под руководством такого высокаго наставника полагал начало иноческой жизни юный послушник. Сюда–же, в 1771 г., прибыл на жительство на 19–м году от рождения Феодор, впоследствии знаменитый Феофан архимандрит Кирилло–Новоезескаго монастыря. По недостатку особой келлии последний помещен был вместе с Матфеем. С того времени завязалась между ними искренняя, святая дружба, не прекращавшаяся до самой смерти. Друзья вместе молились, вместе и трудились на монастырских послушаниях. Любовь к Богу и взаимная дружба все труды делали для них легкими». Матфею Брюшкову искушений было больше всех. И одежда ему доставалась самая несоразмерная и в заплатах. Юный подвижник очень этим смущался, но такие уроки и наставления старца всегда принимал с любовью.

В 1774 году, через неделю после того как отца Феодора увезли из обители в Соловецкий монастырь, под Темниковым явился Пугачев со своей командой. Город был разорен и разграблен, монашествующие Санаксара разбежались в леса, но послушники Матфей и Феодор оставались в монастыре с упованием на Промысл Божий, и Господь сохранил их – бунтовщики не коснулись обители.

Из–за таких несчастных обстоятельств многие из братии оставили Санаксарский монастырь и удалились в иные обители. Тогда послушник Матфей со своим другом Феодором направились к знаменитому старцу Клеопе и вместе прожили под его руководством около двух лет.

После удаления Феодора Соколова в Тисманский монастырь, Матфей получил увольнение от своего городского общества и был утвержден в числе братства Введенской пустыни под началом отца Клеопы. Бывший Санаксарский послушник никому не уступал здесь в точном сохранении устава, был первым во всех монастырских трудах, бдении и молитве.

В 1778 году место почившего старца Клеопы заступил сподвижник Матфея по Санаксарской обители иеромонах Игнатий. 2 мая 1779 года послушник Матфей, давно известный Игнатию по своей строгой жизни, был пострижен им в монашество с именем преподобного Макария Египетского. 26 декабря следующего года монаха Макария посвятили в иеродиакона, а 27 марта 1781 года он стал иеромонахом.

В 1781 году преосвященный Феофилакт перевел около 12 иноков Введенской пустыни, отличавшихся «лучшими дарованиями и поведением», в возобновленную в 1766 году, но остававшуюся в самом жалком положении Пешношскую обитель. Он назначил ее настоятелем иеромонаха Игнатия, а его ближайшего помощника отца Макария сделал казначеем.

Прибыв в Пешношу и увидев одни только ветхие стены, иеромонах Макарий начал жалеть о Введенской пустыни, пришел в уныние и задумал было перейти в другой монастырь, но явились ему во сне преподобные Сергий Радонежский и Мефодий Пешношский и сказали: «Не отходи отсюда, и здесь будет во всем обилие». Макарий после этого видения как будто переродился. Он почувствовал такое неизъяснимое утешение в своей душе, что с решимостью покорился Божественной воле и начал трудиться так, как при всем своем трудолюбии еще никогда не трудился. Он решился жить теперь только в Пешноше и только для Пешноши. А Господу вскоре после этого угодно было поставить самого иеромонаха Макария настоятелем этой обители. Случилось это так.

Преосвященный митрополит Гавриил Новгородский и Санкт–Петербургский вознамерился учредить в Тихвинском монастыре общежитие, а для этого ему понадобился опытный начальник. Келейником у преосвященного в то время был отец Феофан, друг Макария. Феофану хорошо был известен строитель Пешношский Игнатий и по Санаксарской, и по Флорищевой пустыням. На него, как на самого подходящего кандидата и указал он митрополиту Гавриилу. В 1788 году владыка перевел Игнатия в Тихвинский монастырь с тем, чтобы возвести его в архимандриты. Вместе с ним выбыло из Пешноши и большее число братии, так что осталось в ней только два иеромонаха, один иеродиакон и несколько монахов. Казначей Макарий по какой–то нужде находился в Лукьяновой пустыни, когда Переяславскуя кафедру закрыли, а Пешношский монастырь причислили к Московской епархии. Оставшаяся братия просила митрополита Платона назначить им в строители отца Макария. Преосвященный согласился и 3 апреля 1788 года бывший казначей вступил в управление обителью.

При Макарии Пешношская обитель не только восстала из развалин, но возвеличилась и прославилась. И именно ему она обязана своим внутренним и внешним благоустройством. Неутомимый и многосведущий в трудах хозяйственных, он еще неутомимей был в подвигах внутренней жизни. Слава о его строгих подвигах разнеслась по всей России. Отовсюду стали приходить к нему ревнители пустынножительства. И число богомольцев в обители с каждым годом умножалось, а вместе с ними явились и средства к ее возобновлению.

Сам преосвященный митрополит Платон часто приводил его в пример другим настоятелям. Друг Макария Феофан, также известный по своему благочестию и ставший в это время игуменом Кирилло–Новоезерского монастыря, прибыв около 1793 года в Пешношу, заимствовал отсюда устав для своего общежития и испросил у Макария для помощи в его устроении некоторых из его монахов. Отец Макарий вел переписку с Молдо–Влахийского Нямецкого монастыря старцем Паисием и получил от него в дар посох.

В 1795 году обитель посетил преосвященный митрополит Платон. Пробыв в ней несколько дней, он ничего не оставил без своего осмотра, был изумлен увиденным здесь порядком и чиноположением, чистотой и хозяйственностью. Он поднялся даже на высокую монастырскую колокольню для обозрения окрестностей и, сходя вниз, сказал следовавшему за ним архимандриту Ираклию: «Пешноша в моей епархии вторая лавра (имея в виду обитель преподобного Сергия, который являлся Пешношскому строителю Макарию вместе с преподобным Мефодием)».

После этого преосвященный поручал его ведению многие монастыри, в которых Макарий должен был заводить общежитие по образцу своей обители и назначать в них настоятелей из своей братии. Ему были отданы в полное распоряжение следующие монастыри: Сретенский (в Москве), Голутвинский (в Коломне), Борисоглебский (в Дмитрове), а также такие пустыни, как: Козельская, Оптина, Давидова, Берлюклвская и Екатерининская. Отец Макарий усердно заботился об их благоустройстве и везде оставил по себе славную память. Все эти обители и по внешности были исправлены, и получили лучшее внутреннее устройство. Пешноша действительно сделалась училищем благочестия и рассадником монашеской жизни. 24 ученика старца Макария стали настоятелями разных обителей.

Обратим особое внимание на схожесть описываемых ниже трудов, образа жизни и поступков отца Макария с тем, что он видел с 1767 по 1774 годы в жизни своего первого наставника и старца.

С умножением братии и с увеличением числа богомольцев соборный храм обители оказался слишком тесным. В связи с этим отец Макарий пожелал распространить его; нашлись и благотворители, которые помогли ему в этом святом деле. По возобновлении храма, 6 августа 1806 года за оказанные обители услуги он был возведен в сан архимандрита Дмитровского Борисоглебского монастыря с тем, чтобы по–прежнему оставаться настоятелем Пешношского.

Сделавшись архимандритом, Макарий не изменил своей прежней строго подвижнической жизни. Ни в пище, ни в одежде он ничем не отличал себя от прочей братии, в свободное время ходил вместе с ними на послушания, до высшей степени простиралось и его воздержание. И, так же как и у отца Феодора, собственности у него не было.

Макарий был мужем высокой добродетели. Лицо его казалось суровым, но сердце было преисполнено христианской любовью. Все находили в нем мудрого наставника и приветливого собеседника. Мудрость его наставлений привлекала к этому ученику преподобного Феодора не одних только монашествующих, но и мирян, и даже людей, высоко поставленных в свете.

Несмотря на обширный круг хозяйственных занятий, отец Макарий, также как и святой Феодор, не опускал ни одного богослужения и везде являл себя примером благочестия и добродетели. Строгий к себе, он строго следил и за нравственностью своих подчиненных. Богослужения при нем было всегда продолжительное, чтение неспешное, пение благоговейное, стояние чинное, выходить из храма до окончания богослужения и сидеть во время него дозволялось только немощным и старым. В кельях нельзя было иметь ни картин, ни самоваров, ни других лишних вещей; не дозволялось даже зажигать свечей перед иконами, «будь сам свечей», – говорил он братии. Книги для чтения в кельях он давал сам и особенно любил «Духовный алфавит». В баню могли ходить только старые и больные, а молодым и здоровым не дозволено было не только мыться, но даже и видеть себя обнаженными. Ну, чем не Санаксар? Младшие из братии всегда были отдаваемы под надзор старших, в двух смежных кельях всегда жили в одной старший, а в другой младший. Младший, выходя из своей кельи, должен был сотворить молитву и испросить благословение у старшего, куда бы ни шел: в церковь ли, в трапезу, на послушание или даже за дровами или водой.

Провинившиеся в чем–либо были наказываемы в зависимости от вины или поклонами в трапезе, или получали послушания, или переводились из кельи в келью. После наказания виновные получали от настоятеля наставление и утешение. Вообще для подчиненных он был и наставником, и отцом, и другом, и братом. Но и враг спасения не дремал. Он воздвигал иногда среди братии бури искушений и доводил их до падений. Так один из братии во время служения в гневе схватил его за архимандричий крест и сдавил его цепью своего старца. А другой вздумал оклеветать его в разных преступлениях перед правительством. Сердобольному Макарию тяжело было видеть эти падения, но молитва, терпение и любовь все побеждали.

Чувствуя ослабление сил, он желал, как можно чаще вспоминать о смертном часе и приказал сделать себе гроб из толстой сосны. Жизнь архимандрита Макария видимо угасала. 23 марта 1811 года он бы пострижен в схиму с сохранением своего монашеского имени, а 31 мая на 61 году от рождения мирно скончался[331].

Кроме названных знаменитых учеников святого Феодора, старец Феофан (Соколов) упоминает бывшего Санаксарского послушника Ивана Евдокимовича, в пострижении названного Иоанникием, который «был напоследок в Коневце Строителем; откуда, когда сменен, выпросился в Саровскую пустынь, – где и скончался. Написав поучения (своего преподобного старца), он приносил их к Отцу Феодору для проверки и одобрения. Сии поучения, помянутый послушник, выходя из монастыря, хотел взять с собою; но оне были у него отняты некоторыми враждующими на него и созжены: чем лишены многие блага – пользоваться ими, во спасение души»[332] – отмечает архимандрит Феофан в Прибавлении к жизнеописанию отца Феодора, указывая и то, что послушник Иван Евдокимович записал две тетради поучений святого.

В конце опубликованного в 1847 году «Краткого поучения старца Феодора, настоятеля Санаксарския обители» под заголовком «Ниженаписанное слышал от о. Феодора Санаксарскаго ученик его Иоанникий» пишется:

«Хотящему получить милость Божию, надобно сохранить заповеди Господни; а заповеди Божия повелевают отступити от злых дел, творити же добродетель.

Отступити от злых дел:

Не обидеть друг друга; не красти чуждое, или не захватить какими обманы, не лгати, не иметь брани между собою, не гневатися, не злопамятствовать, не быти блуднику, не быти пиянице, не быти смехотворцу, и сквернословцу, и празднословцу, не быти скомороху и плясцу, не быти делателю волшебства и прочих еретических дел, и в болезнех от таковых не пользоваться.

Сия (бо) вся противна Богу.

Молитися Богу сокрушенным сердцем, да отпустит нам согрешения наша, да милостивно устроит жизнь нашу, и благодарить за вся Его к нам милости. В праздники Господни ходить в церковь Божию, во всем слушать, что повелевает Святая церковь, а прочие дни трудитися без лености, кто какое дело имеет, и от своих трудов давать милостыню убогим, и в церковь Божию приношения, друг другу помогать в нуждах: кто с кем имел вражду, прощатися без гнева; всякия безвинно случающияся беды, напасти или другия какия нужды, терпеть без печали, с благодарением Богу. Всегда иметь страх Божий в своей памяти, дабы не мучитися вечно, просить всегда Бога, дабы учинил нас быть во царствии небеснем.

Сия вся угодна Богу»[333].

Тщательно и любовно сохраненные отцом Иоанникием поучения «Преподобнаго Отца Феодора, первоначальника Санаксарския святыя обители», и составили уже упомянутое «Краткое поучение», в которое входят и ответы на заданные старцу вопросы, и выписки из Скитского патерика и поучений Феодора Едесского, которыми руководствовался святой Феодор Санаксарский и от которых научал других. Бывший Коневецкий строитель Иоанникий завершил работу над рукописью этих поучений 17 января 1795 года[334]. В своем послесловии он подводит такие итоги деятельности своего учителя: «Братий же собрал О. Феодор до осьмидесяти человек, уставил всем с собою наравне накрепко блюсти общую жизнь, со строжайшим запрещением пиянственнаго пития; приложил же дивное старание возстановить свой монастырь, пришедший в упадок от всеконечнаго по штатам упразднения, и утвердить на прегрядущия веки, исходатайствовав два имянные Высочайшие Указа в 1764–м и в 1765 годах. А во граде Арзамасе таковоеж общество составил женское до стапятидесяти человек, а ныне до 270, в Алексеевском тамо монастыре; и был обоим монастырям истинный отец, добрый пастырь и попечитель, всякой правды ревностный учитель, а неправды немолчный обличитель, премудрый же и неласкательный и строгий предводитель; а приходящим к нему отвсюду, и приезжающим издалеча высокородным и превосходительным лицам пользы ради многим искусный, душеполезный и неласкательный был духовный врач; многими же был нелюбим, а другими хулим и гоним от начала и до конца правды ради но яве о укрепляющем Христе мужественно вся претерпел до пятидесяти двух лет без порока, и многих на покаяние к Богу привел»

Что касается начала посмертного почитания преподобного Феодора, то оно было положено в самый день его упокоения. У святого гроба собралось бесчисленное множество его учеников и учениц, которые оплакивали кончину своего старца и в день его погребения, 22 февраля 1791 года, с благоговением выслушали надгробную речь, сказанную от их лица, иереем Николаем[336]:

«Жизнь человеческая, пределом смерти пременив состояние существования, коим почти ежеминутно разрушается тесное духа с плотию соединение, нечаянно в безпредельную вечность преселяется. Боже наш! Ты предел положил еси, его же не прейдет всяка плоть; но, алчною челюстию хищныя смерти пожираемая против воли и хотения человеческого, в первобытный прах превращается. Воззрите, печальное собрание! воззрите на предлежащее многотрудное тело незадолго пред сим в целом здравии находившегося благоговейнейшаго отца, добродетельнейшаго наставника святыя обители сия, честнейшаго иеромонаха Феодора! Сие его тело доказывает, что смертоносный ангел тогда к нам приходит, когда мы его не чаем и не ожидаем, а пришедши, поемлет действующее лице из видимаго мира и все действия человеческие пресекает. Сей добродетельный, незлобивый и чистосердечный муж ожидал ли того, чтобы смертоносная коса пресекла ход жизни его, когда он ревностно подвизался духовных своих чад словесное о Христе Спасителе собранное стадо наставлять Богоугодному духовному жительству? О смерть! Коль горька твоя память! Ах, коль горестнейшая печаль стесняет теперь сердца духовных чад святыя обители сия! Ибо скончал течение тот ревностнейший христианской веры подвижник, который при помощи благодати Божией взял на рамена свои иго Христово от самой зелено–цветущей юности. Скончал течение тот благочестия искреннейший любитель, который не восхотел пользоваться высокими различных почестей титлами, но отвержеся нарицатися сыном суетныя мира сего славы, аки дщере фараоновы, от предприятия Богоугодного восхотел паче страдати с людьми Божиими, нежели имети временную греха сладость. Скончал течение тот усерднейший Христа Спасителя последователь, который по желанию своему вся во уметы вменив, последовал Ему всеусердно, нимало не устрашайся за побег свой гнева царицы, которая по особеннейшему действию Духа Святаго не только после не воспрепятствовала его святому произволению, но и в действо производиму быть благоволила. Ах, Боже наш! Скончал течение тот мужественнейший христианского благочестия герой, который, удалившись от светских чертогов, водворился в различных пустынях, чая Бога спасающего его. Странствовал со Авраамом, искушения терпел со Иосифом. О ревность сердца верного удивительная! О бодрость духа христианскаго неутомимая! Кто из предстоящих здесь и питавшихся пищею духовных наставлений его не оросит теперь слезами гроба его? Аще бы и сии не огорчились, то самое камение сие то учинить не оставят. Аще и сии умолчат – самое камение сие возопиют с крайним сожалением и чрезвычайным огорчением. Самые стены святыя обители сия – безчисленных дел и рук его свидетели. Ибо на что не обратим взор свой – все ему одолжено началом, все плоды его благоразумия и просвещения. Он в духовном собрании сем, на основании краеугольного камене Христа Спасителя, назидал злато несумненныя веры, утверждал сребро истиннаго благочестия, полагал в сердце и своем и других всегдашнее преспеяние святейших добродетелей. О горестнейшее сердца стеснение! Замолкли те приятные уста, которые сообщали Божественные наставления и обличали всякую неправду; те руки, которые упражнялись в трудах полезных для многих, положены неподвижны одна на другую на персех; прильпе гортани язык его, вещавый даже до последнего издыхания мир Христов духовному стаду сему. Но, ах! что за глас во уши мои ударяет! Слышу от гроба исходящие слова: «Не плачите о мне, но о себе плачите, любезные мои духовные дети! В сей жизни временной соединены мы были любовию Христовою во един дух, не разлучаюсь я с вами и по смерти моей, любовь моя к вам и во гробе моем со мною. Не плачите о мне, но помяните мя и молите о мне Христа Бога, а я, представши Судии Безсмертному, не забуду в молитвах моих о вас, да облегчит печаль вашу и возвеселит вас веселием неизглаголанным. Духовные мои дети! возлюбленное о Христе стадо! Се последний завет мой завещаю вам: подвизайтеся, при помощи благодати Божией, тесным и прискорбным путем внити в живот вечный, а от мирских сладострастии оберегайтеся, ибо широкий и пространный путь есть вводяй в пагубу». Возьмем же сие в рассуждение и внемлем гласу сему! Оставим печаль о усопшем, помолимся вси купно о нем, да вселит его Господь идеже есть свет жизни вечной, а нам да послет благодать Всесвятаго Духа, наставляющую нас на всякое дело благое. Аминь».

По преставлении, через три месяца, явился преподобный Феодор во сне ученику своему, Тихвинской обители архимандриту Игнатию. О чем сей так писал в уведомление к Алексеевским сестрам в Арзамас: «Я находился в болезни весьма тяжкой и уже безнадежен был в жизни. В сем состоянии, по власти Господней, видел батюшку отца Феодора в сонном видении, в славе великой. Он показывал мне свою обитель и многия пречудныя келлии; каждая келлия более вашего Алексеевскаго монастыря. В них видел я многих Санаксарских монахов и послушников, монахинь и послушниц ваших, которых я знал, отшедших из сей жизни, которых я знал, во всяком покое, – и другия многия лица. А о прочих батюшка мне говорил: а вот сии Петербургския, ты их не знал, и потом присовокупил: время тебе в обитель, пойди. Так я и проснулся»[337].

Мария Петровна, которой адресовалось процитированное выше письмо, приняла на себя бремя настоятельства в 1785 году и несла его 28 лет. Хотя после кончины старца она ослушалась его устава и тайно приняла схиму с именем Марфа, но до конца жизни продолжала почитать его как святого, а в завещании писала сестрам: «Помните всегда, что нам батюшка Феодор приказывал, чтобы иметь безропотное послушание, смирение и терпение, а если будете иметь сии три добродетели, чрез оные будет в нас и любовь, а где любовь – тут будет и Бог». В другом обращении к сестрам она прямо писала о старце как о предстателе: «Батюшка наш может нас представить ко Господу Богу и сказать: Се аз дети моя». И действительно, личность и учение святого Феодора пронизывали все стороны жизни Алексеевских сестер [338].

Схимонахиня Марфа (Протасьева) прожила недолгую жизнь, она умерла в 1813 году, в возрасте 53 лет; однако потомки по достоинству оценили ее вклад в женское монашество и нашли ей место среди выдающихся подвижников церкви XVIII столетия. И в ее жизнеописании красной нитью проходит образ старца Феодора Санаксарского, который называется здесь «мудрым и истинным подвижником, духовною крепостию своею напоминающим собою древне–христианския времена»[339]. Е. Поселянин говорит о том, что после кончины отца Феодора схимонахиня Марфа «искала советов у о. Амфилохия(,)иеромонаха Ростовскаго Спасо–яковлевскаго монастыря, хотела ехать к знаменитому старцу Паисию в Молдавию, но получила извещение от Бога о скорой кончине»[340] и поневоле отказалась от этого путешествия.

В именном указателе к книге «Житие и писания молдавскаго старца Паисия Величковскаго»[341] дается такая справка о Марие Протасьевой: «По благословению старца Феодора была начальницей женской общины. По его кончине обращалась за духовным советом к молдавским старцам Паисию и Софронию, для своей общины заказывала списки книг в Нямецком монастыре. В Софрониевой пустыни хранилась плашаница «построенная» в 1801 году в Арзамасском Алексеевском девичьем монастыре, тщанием архимандрита Феодосия».

Ниже мы приведем пространную выписку из письма преподобного старца Паисия, в котором он упоминает основные духовные вехи жизни этой настоятельницы и в ответ на ее воздыхания и письменную исповедь вынужденно касается отношений Марии Петровны со старцем Феодором. Вчитаемся в это письмо внимательней:

«Пречестной госпоже Марии с Богособранными сестрами, о Господе радоватися.

Христос истинный Бог наш глаголет: огня приидох воврещи на землю, и что хощу, аще уже возгореся? (Лк. 12, 49). … Сей огнь Божественныя любве Христовы, благодатию Его прилежным и внимательным прочтением некия душеполезныя книги в землю сердца твоего вверженный, от благости Его приемши, абие возненавидела еси мир и вся яже в мире, и восприяла еси намерение, оставивши мир, в безсупружном житии день и нощь безмолвно работати Богу: аще же и покушался есть родитель твой, по уведении намерения твоего, всяким образом от него отвратити; и многоразличная гонения наводил на тя, хотя угасити огнь ревности Божия в души твоей; но, благодати Божией содействовавшей, вся терпением твоим препобедила еси, яко и сам родитель твой, отчаявся более удерживати тебе в мире, и видя утвержденное намерение твое, оставивши мир работати Богу, отпустил тебе в монастырь, обретающийся в Костроме, в немже четыре года пребывающи, сподобилася еси, благодатию Божиею на сие побуждаема, множество книг отеческих читати, от ихже чтения прияла еси душевную пользу таковую, яко пожелала еси общаго жития, и просила еси у Христа Спасителя подати тебе истиннаго наставника, с таковым обещанием, яко аще обрящеши совершеннаго наставника, то, по учению Василия Великаго и святаго Иоанна Лествичника и св. Симеона новаго Богослова, предаси себе ему в совершенное душею и телом послушание, все хотение твое и всю волю твою возненавидевши и отвергши, и да будеши во общем житии всем в попрание. – Таковое твое намерение и о нем прошение, яко по всему благое и благоугодное, исполняя Христос сердцеведец, даде тебе истиннаго ко спасению наставника, покойнаго во блаженной памяти отца Феодора, о немже услышавши, ездила еси к нему в Соловецкий остров, его же и возвратил Господь в общежительный его монастырь, и понеже и другий он имел монастырь женский общежительный, разстоянием за сто верст от его мужескаго монастыря, в который женский общежительный монастырь и переехала еси из прежняго штатнаго монастыря из Костромы, во Арзамас, и тамо пребывала еси со святыми сестрами, у предреченнаго святаго мужа в совершенном, по Божественному писанию и преданию и учению Св. Отец наших, послушании и во всем отсечении воли своея и разума, приемлющи от него учение, яко от уст Божиих, и повинующися ему во всем, не яко человеку, но яко Самому Христу Богу, исповедуя ему, егда от своея обители приезжаше к вам на посещение, яко Самому Богу, тайная сердца твоего со всеми сестрами, и приемля от него во всем, даже и до малейшия вещи, наставление духовное. – В таковом убо послушании пребывающей тебе во обители той три года, возлюбил есть тебе по Богу отец и наставник твой, такожде и вся сестры тебе возлюбили, и восхотел духовный твой отец вручити тебе от святаго послушания сестр святых во твое о них попечение: ты же отнюд сего не искала и не хотела; но, зная силу святаго и Божественнаго послушания, яко послушание есть живот, а преслушание смерть, и не хотя подклонила еси выю твою благому игу Христова послушания, и прияла еси на себе легкое бремя Христово попечения о спасении душ сестр святых, собравшихся во имя Христово, и предавшихся тебе добровольне во святое послушание. Принявши же сию тяготу, известную имела еси надежду, яко не ты, но духовный твой отец, и тебе и всех сестр управляет, и на нем, а не на тебе лежит вся тягота управления душ святаго собора: и того ради святое послушание с радостию неисповедимою проходила еси, повинующися во всем святому Отцу, аки Самому Богу. И тако по начальстве сем прежившей тебе два года, Божим попущением наидоша на тебе различная душевная искушения и душевныя многообразныя немощи, и ко отцу твоему духовному веры и любве умаление, и прочая, яже мне вся подробну объявляеши. В каковом же многоразличном разорении душевном, прежившей тебе два года, духовный отец твой и учитель от временныя к вечной преставися жизни: и тогда отверзошася тебе душевныя очи, и начала еси познавати тщету душевную, и яковаго по Бозе наставника лишилася еси, и поминая воспоследовавшее души твоей разорение, плачеши и рыдаеши, и мало и не во отчаяние от зельныя туги и печали сердца твоего приходиши, и пишеши ко мне, и просиши и молиши со многими слезами, да напишу к тебе некое духовное утешение.

Не презирая убо твоего о сем моления, аще отнюд в сем художестве, еже писати к кому, не научен есмь и неискусен, пишу к честности твоей, и молю и советую о прешедшем искушении и немощи души твоея не скорбети выше меры и не отчаяватися, но, с несомненною надеждою на милосердие Божие, начало истинное итиннаго покаяния за прешедшия немощи пред Богом полагати, и от всего сердца и души каятися, и прощения от благости Его просити, и Той яко благ и человеколюбив Бог сый, радуяйся о истинном покаянии твоем, якоже всех грешников покаявшихся простил есть, простит и тебе вся согрешения твоя, без всякаго сумнения.

Приходит мне, честная Госпоже, и сие в разсуждение, яко Христос Спаситель, истинный Бог наш, егда вселенную имеяше вручити святым Своим первоверховным учеником и Апостолом Петру и Павлу, да проповедят в ней благовествование Его, и уверовавших в Него проповедию их да наставят на истинное Богопозание и хранение заповедей Его, и яко, да будут милостиви к согрешающим, и удобне прощают согрешения кающихся, Божественными и непостижимыми Своими судьбами попустил есть, яко Петр отвержеся Его трижды, Павел же гоняше церковь Его и разрушаше: по истинном же Петровом покаянии и Павловом чудесном уверовании во Христа, оби сии Святии Апостоли, понеже сами на себе познали немощь человеческаго естества, сего ради премилосерднейши были, по подобию Христа Господа, к согрешающим и истинно кающимся, и якоже сами тяготы всех на себе носили, так и всех к сему побуждают, глаголюще: друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов (Гал. 6, 2). Не таковым ли некако образом и на тебе недоведомыми судьбами Христос Спаситель попустил есть найти предреченным душевным искушениям и немощем, яко да совершенне чрез долгое время увидевши, яко в зерцале, немощь души твоея и слабость естества человеческаго, научишися носити немощи не мощных, и удобьпреклонна будеши к милованию согрешающих от немощи и кающихся, и исправляти будеши таковых духом кротости. Сего ради, каяся пред Богом, прославляй Его непостижный промысл, дивне спасение боящихся Его и кающихся устрояющий.

А понеже, всечестная Госпоже, от чтения книг отеческих желанием возжелала еси обрести истиннаго наставника, иже бы тебе наставил на путь спасения, и Божиею помощию обретши таковаго, пребывала еси у него во истинном послушании, и содержиши и сестр святых в таковомжде послушании, и познала еси самым делом и искусом и плоды благословеннаго послушания, и плоды проклятаго преслушания: то нужда мне належит и о святем послушании к честности твоей мало написати…

В конце подлинного письма рукой преподобного старца написано:

Пречестности твоей со всеми святыми, во имя Христово собравшимимся сестрами, совершеннаго в заповедех Евангельских предуспеяния всеусерднейший желатель и недостойный Богомолец.

Свято–Вознесенскаго Нямецкаго и Предтечева Секульскаго Молдовлахийских монастырей Архимандрит Паисий»[342].

А старец Софроний в своем письме к «Марии Петровне Протасьевой, Арзамасской общины начальнице» от 12 августа 1797 года упоминает ее письмо, написанное 16 августа 1795 года и изложенную в нем просьбу «о некоторых книгах, чтобы их здесь сыскать и прислать … для переписки; также прислать два рисунка с Чудотворной Иконы и портрет покойнаго нашего Блаженнаго Старца Паисия…»[343]. Это побуждает нас упомянуть и о бережно хранимом в Алексеевской общине портрете старца Феодора, по–видимому также написанном по просьбе Марии Петровны и тоже после его кончины.

В другом же своем письме от 11 января 1800 года старец Софроний обращается к той же«Преподобнейшей Госпоже» и среди прочего желает, чтобы Христос благословил ее «здравием на всегда совершенным и долгими летами, на большее преумножение благаго таланта (ее) милостынею и благоусердным благоправительством порученных (ей) от промысла Божия сестер», и сообщает, что поминает «за упокой блаженныя памяти бывшаго начальника (ее) Святой обители, Иеромонаха Феодора»[344].

Среди следующих настоятельниц Алексеевской общины верной (хотя и заочной) ученицей старца Феодора была Ольга Васильевна Стригалова. Мария Петровна писала ей 31 декабря 1790 года: «… Из письма твоего вижу желание твое к нашей обители; весьма бы сие полезно вам было; могли бы увидеть Богоспасаемыя обители Саров и Санаксар, и отца нашего наставника иеромонаха Феодора, совершенно житие Богоугодное имущаго, могли бы видеть, и наставление от него своей жизни услышать…»[345].

Портрет преподобного Феодора,

Вид Санаксарского монастыря с северо–востока. 1787 год.

 

28 августа 1810 года при стечении многочисленных богомольцев и благотворителей обители, а значит и уважаемого всеми племянника старца Феодора и непобедимого адмирала, отец Филарет освятил новоустроенный Воскресенский кладбищенский храм.

Как показывал 3 января 1829 года в своем ответном письме Тамбовскому епископу Афанасию (Телятеву)[352] ставший в 1817 еще при жизни иеромонаха Филарета и святого воина Феодора настоятелем иеромонах Нафанаил: «Оный Адмирал Ушаков, сосед и знаменитый благотворитель Санаксарской обители, по прибытии своем из Санктпетербурга около 8–ми лет вел жизнь уединенную в собственном своем доме, в своей деревне Алексеевке разстоянием от монастыря через лес версты три, который по воскресным и праздничным дням приезжал для богомолия в монастырь к службам Божиим во всякое время, а в Великий Пост живал в монастыре в келье для своего пощения и приготовления к приобщению Святых Тайн по целой седмице и всякую продолжительную службу с братиею выстаивал не упустительно и слушал Благоговейно. В послушаниях же монастыряских ни в каких не обращался, но по временам жертвовал от усердия своего обители значительным Благотворением, также бедным и нищим творил всегдашния милостивыя подаяния и вспоможения. В честь и память Благодетельнаяго имяни своего зделал во обитель в соборную церковь дорогия сосуды, важное евангелие и дорогой парчи одежды на престол и на жертвенник. Провождал останки дней жизни своей крайне воздержано, и окончил жизнь свою как следует истинному христианину и верному сыну святыя церкви 1817–го года октября 2–го дня, и погребен по желанию его в монастыре подле сродника его из дворян, первоначальника обители сей иеромонаха Феодора по фамилии Ушакова ж…»[353].

Святой воин был похоронен по правую руку своего преподобного дяди. Могила старца была «окружена решеткой и покрыта плитой аспидного камня»[354], а на могиле адмирала тщанием его племянника капитан–лейтенанта Ф.И. Ушакова был «поставлен памятник в виде колонны, посредине которой встроен куб с надписями, а наверху помещена урна из черного мрамора с позолоченным шаром и крестом»[355].

По монастырским актам во время пятнадцатилетнего настоятельства старца отца Нафанаила заметен был «довольно значительный присыл лиц духовнаго звания в монастырское подначальство, на исправление и обучение церковному уставу. Это свидетельствует о строгости правил Санаксарского монастыря, заведенных еще первоначальником Феодором Ушаковым»[356].

В 1847 году вышли собранные под одной обложкой книги «Жизнь отца Феодора, бывшаго настоятеля Санаксарския обители, преставльшагося в 1791 году февраля 19–го дня», отпечатанная на 71 странице небольшого формата в Московской университетской типографии и посвященная ее «издателем Козельской Введенской Оптиной Пустыни М(онахом) П(орфирием) Гр(игоро)вым Богоспасаемой Санаксарской Пустыни», а также «Краткое поучение старца Феодора, настоятеля Санаксарския обители», отпечатанное в той же типографии на 42–х страницах.

Остановимся на личности отца Порфирия, своими трудами и средствами послужившего памяти святого старца Феодора таким замечательным образом. Он был родом из дворян Елецкого уезда Орловской губернии, в миру звался Петром Александровичем и служил поручиком конной артиллерии. Уйдя в отставку, поступил в Богородицкий Задонский монастырь, где полагал начало иноческим подвигам, пользуясь духовными советами блаженного затворника Георгия (Машурина, род. в 1789, † 25.05.1836 года). По его благословению Петр Александрович поступил в 1834 году в Оптину пустынь и был пострижен в монашество с именем Порфирий. Помимо издания жизнеописания старца Феодора, он оставил по себе благую память в обители изданием в 1839 году «Писем Задонскаго затворника Георгия», переиздававшихся несколько раз и пользовавшихся заслуженной известностью среди любителей духовно–нравственной литературы[357].

 

Посвящение книги, сделанное ее издателем.

 

Для осуществленного им в 1847 году издания отец Порфирий пользовался рукописью из библиотеки Оптиной пустыни, сейчас находящейся в отделе рукописей Российской Государственной библиотеки, в фонде Оптиной пустыни – Ф. 214. Оп. 1/41. Д. 286.

Внешний вид рукописи.

Рукопись относится к середине XIX века, писана скорописью на 57 листах (60 листов; 57 + 3 чистых), размером 21 x 16,3 см, имеет картонный переплет, обклеенный кожей с золотым тиснением. В тексте имеется правка другим почерком, которая представляет собой дописывание пропущенных переписчиком слов.

Монах Порфирий совсем немного переработал эту рукопись, исправив некоторые помарки, связанные с написание заглавных букв священных имен, а также подсократил изложение ряда подробностей описываемых там событий в пользу большей литературности текста. Умер этот замечательный инок 15 марта 1851 года и похоронен между Введенским и Казанским храмами на Оптинском братском кладбище.

 

Заглавие и разворот книги «Краткое поучение…», цензором которой был профессор Московской Духовной Академии, протоиерей Феодор Александрович Голубинский (род. 22.12.1794 года, † 22.08.1854 года).

Опираясь на подробные указания о порядке опубликования других изданий Оптиной пустыни, осуществленных по благословению преподобного старца Макария его духовными чадами Н.П. и И.В. Киреевскими в то же самое время и в той же самой Университетской типографии, коснемся и других участников издания рассматриваемых нами книг. Первым среди них следует назвать святителя Филарета, митрополита Московского и священноархимандрита Свято–Троицкой Сергиевой лавры, без которого в Московской епархии и Синоде не решалось ни одно дело. В 1846 году супруги Киреевские просили его благословения на публикацию Жизнеописания старца Паисия с его творениями через профессора Московского университета Степана Петровича Шевырева. Святитель вместе с благословением обещал и свое покровительство этому благому делу. Переписанные набело рукописи посланы были в цензуру к профессору Московской академии Феодору Александровичу Голубинскому. Книга эта на славянском наречии вышла в свет в начале 1847 года под следующим названием: «Житие и писания Молдавского старца Паисия Величковского» с его портретом. При этом первом издании напечатано было отдельной брошюрой письмо старца Паисия к бывшей начальнице Арзамасской Алексеевской женской общины Марие Петровне Протасьевой. И тогда же 50 экземпляров этой брошюры были препровождены в дар этой обители. Таково было начало святого дела, продолжавшегося почти до самой кончины преподобного Оптинского старца Макария[358].

Естественно, что и святитель Филарет Московский, и преподобный Макарий Оптинский, и протоиерей Феодор Голубинский, и ближайший помощник и духовник святителя Филарета преподобный Антоний Радонежский – наместник обители преподобного Сергия – ознакомились с содержанием опубликованного письма старца Паисия и с данной в нем высокой оценкой преподобного Феодора Санак-сарского.

Вольно или невольно воспользовавшись этим обстоятельством, уже имевший издательский опыт монах Порфирий (Григоров) провел отредактированную им рукопись жизнеописания старца Феодора по буквально только что проторенной преподобным Макарием и его помощниками дорожке. Ее рецензировали в Санкт–Петербурге, а напечатали в уже знакомой нам Университетской типографии в Москве. В развитие этих событий «Краткое поучение старца Феодора, настоятеля Санаксарския обители» с благословения святителя Филарета прошло цензуру у отца Феодора Голубинского, было допущено им 11 июля 1847 года в печать и напечатано во все той же московской типографии одновременно с жизнеописанием старца Феодора.

Собирателем наследия иеромонаха Феодора, вошедшего в состав «Краткого поучения…», как это следует из текста книги, был уволенный на покой Коневецкий строитель Иоанникий[359].

Наместника Троице–Сергиевой лавры, архимандрита Антония (Медведева) мы упомянули не случайно. Он был близким духовным сыном преподобного Серафима Саровского, с которым имел духовное общение Задонский затворник Георгий. Это обстоятельство могло духовно сроднить его с монахом Порфирием (Григоровым), трижды издававшим жизнеописание и письма своего Задонского старца. И, если отец Порфирий обращался к нему с такой просьбой, то преподобный Антоний, как частый собеседник святителя Филарета, мог содействовать изданию книг о старце Феодоре. Известно ведь, например, из памятной записки преподобного старца Макария Оптинского, что он именно через отца Антония в 1852 году передавал свою просьбу об издании славянского перевода книги святого Исаака Сирина, сделанного старцем Паисием, святому Московскому митрополиту. И преподобный Антоний, «улучив время, в разные времена при разговоре докладывал о сем его преосвященству»[360], что возымело действие, и старец Макарий несказанно был утешен скорым изданием 2400 ее экземпляров.

Оказывал он и здесь свое содействие или нет, но экземпляр только что вышедшей книги о старце Феодоре (Ушакове) восемнадцать лет (с 1847 по 1865 годы) находился в личной библиотеке преподобного Антония, о чем свидетельствуют его собственноручные подписи.

В 1857 году было опубликовано «Сказание о жизни и трудах преосвященнейшаго Гавриила, митрополита Новгородскаго и Санктпетербургскаго», составленное архимандритом Макарием. В нем подробно излагается деятельность келейника владыки Гавриила Феофана и рассказывается о старце Феодоре, его учениках, осуждении и освобождении.

В 1862 году выходит книга «Архимандрит Феофан, настоятель Кириллова–Новоезерскаго монастыря. Биографический очерк, с портретом покойнаго о. Архимандрита, и приложением его записок, нравственных наставлений и писем» профессора Н. Субботина. И здесь с большим почтением говорится о значении в жизни отца Феофана его первого Санаксарского старца и судьбах его послушников–учеников.

Отметим и настоятельствовавшего в Санаксарском монастыре с 1879 по 1884 годы игумена Тихона (Цыпляковского), бывшего до и после этого одним из немногочисленных в его Вышенском затворе собеседников святителя Феофана. В 1885 году он написал и издал в Темникове, в типографии А.И. Данилова подробное «Историческое описание Темниковскаго Санаксарскаго монастыря», сразу же ставшее библиографической редкостью. Поэтому в 1888 году вышло второе издание этой книги. В 1890 году увидело свет составленное игуменом Тихоном «Жизнеописание старца Феодора, Санаксарского монастыря строителя». Обе его книги, несомненно, послужили увековечиванию блаженной памяти преподобного.

Одиннадцатый Санаксарский настоятель

игумен Тихон (Цыпляковский).

Кроме того «Жизнеописание старца иеромонаха Феодора (Ушакова), восстановителя и настоятеля Санаксарского монастыря», послужившее оживлению памяти об этом неординарном подвижнике и его широкого народного почитания, публиковалось в 1886 году в 3–м, 9–м, 16–м и 22–м номерах Тамбовских Епархиальных Ведомостей.

В 1905 году вышла книга Е. Поселянина «Русская Церковь и русские подвижники XVIII века», в которой среди биографий двадца-ти русских подвижников и подвижниц есть глава «Старец иеромонах Феодор (Ушаков)» с его портретом, а также главы о его ученице «На-стоятельница Арзамасской Алексеевской общины, Марья Петровна Протасьева» и «Гавриил, митрополит Новгородский и С.–Петербургский» с перечислением в последней учеников старца Фео-дора и рассказом о его освобождении из Соловков.

 

В 1906 году архимандрит Никодим (Кононов) включил заимствованные у Поселянина сведения и портрет святого в февральский том публикуемого им «Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков», и озаглавил статью о нем «Старец иеромонах Феодор». Он упоминает о Санаксарском старце и в мартовском томе 1907 года в статье «Пустынники в Рославльских лесах» (память 10 марта), где говорит: «Известно только, что в соседних с Рославльскими Брянских лесах в это время жили пустынники – инок Серапион (1717–1721 г.), Феодор Санаксарский (около 1747 г.), иеромонах Площанский Иоасаф (ок. 1730–х годов) и другие»[361]. Часто встречаются упоминания о преподобном Феодоре и в публикуемых архимандритом Никодимом жизнеописаниях его учеников, учениц и сподвижников. Тома эти выходили в разные годы.

В 1913 году вышли в свет «Старческие советы некоторых подвижников благочестия 18–19 веков», изданные Русским Афонским Свято–Пантелеимоновым монастырем, в которых помимо «Кратких поучений старца Феодора Санаксарскаго», выбранных из рукописи Алексеевской общины «Кратких собеседований о. Феодора с послушницами Алексевской общины», «Чина церковнаго и устава монастыря», «Наставлений старца иеромонаха Феодора», взятых из книги «Жизнеописание старца иеромонаха Феодора (Ушакова), возстановителя и настоятеля Санаксарскаго монастыря» публикуются его портрет, а также наставления и подвижнические записки архимандрита Феофана Новоезерскаго с подробным изложением отдельных историй из жизни старца Феодора и его ближайших учеников, и наставления схимонаха Зосимы с упоминанием слышанного им в Санаксаре об отце Феодоре. Это самый полный сборник поучений святого, раскрывающий перед внимательными читателями его истинное духовное величие и самобытность.

В 1909 году[362] над могилами преподобного старца Феодора и его племянника святого праведного воина Феодора была воздвигнута пятиглавая увенчанная крестами часовня.

Описание останков в момент вскрытия.

Скелет, очень плохой сохранности, обнаружен в сильно потревоженном передвинутом состоянии. Инсито лежали только нижние части ног, на которых сохранились остатки сапог, с очень узким следом и твердым высоким голенищем.

Непосредственно на сапогах лежал череп, обращенный лицом кверху, а между стенкой гроба и подошвой левого сапога был обнаружен правый погон. Нахождение этого адмиральского погона с золотым шитьем и тремя черными орлами, лучше, чем что другое, документирует подлинность останков. Действительно, данный прах принадлежал адмиралу Ф. Ф. Ушакову.

Оба бедра сдвинуты вверх, причем сочлененные с ними тазовые кости лежали обращенные вниз в области колен. Часть грудной клетки, т.е. ребра, позвонки, частью сохраняя естественное взаимоотношение, частью сдвинутые, лежали под бедрами, причем обрывки мундира зеленого цвета, лежали вперемежку с обрывками замши (остатки от...). Обе плечевые кости сдвинуты книзу – правая лежала в ногах на правом сапоге, а левая в области нижней части груди поперек гроба, причем на верхнем эпифизе ее сохранились остатки мундира и нитки золотого шитья. Правая локтевая и лучевая лежали в глубине у правой стенки гроба, в средней его части, причем на них сохранились остатки рукава и в частности золотое шитье.

Кисть правой руки сохранилась только пятью средними фалангами.

Левая и локтевая и лучевая кости, очень плохой сохранности, обернутые в обрывки рукава, были найдены закинутыми высоко у левой стенки в головах гроба.

В средней части гроба, под костями грудной клетки, обнаружены остатки совершенно истлевшего мундира, с остатками золотого шитья и мелкими медными пуговицами, а также маленький деревянный нательный крест (кипарис).

Нижняя челюсть лежала под тазовыми костями.

Череп.

Несмотря на общую плохую сохранность костей скелета, череп сохранился очень хорошо. Весь лицевой скелет, вплоть до тончайших костей носа прекрасно сохранился. На своде черепа в большом количестве сохранились остатки седых волос. Длина волосков в среднем около 5 сантиметров. На лбу сохранился приставший шелковый венчик с частью надписи: «оживеши... помилуй...»

Нижняя челюсть столь же хорошей сохранности, причем на подбородочной части ее сохранились небольшие участки с короткими седыми волосами до 3 миллиметров длиной.

Состояние черепа таково, что делает целесообразным и возможным работу по восстановлению внешнего облика покойного адмирала, для чего череп и изъят из числа остальных костей.

Обнаруженные остатки костюма, а равно и остатки обивки гроба, его ручек решено комиссией взять в целях научной обработки и экспозиции в Центральном Военно–Морском Музее.

Останки праха как то: кости, а равно и доски гроба, в котором был погребен Ф.Ф. Ушаков, уложены в специально изготовленный гроб и погребены на месте старой могилы на глубине 1 метр от поверхности, причем над местом захоронения положена каменная плита родственницы адмирала Ушакова. Местная власть обеспечивает сохранность праха.

По окончании антропологического изучения и работ по восстановлению внешнего облика лица адмирала, череп покойного будет возвращен к месту захоронения.

Гроб с останками забит и запломбирован. 
Остатки разрушенного в 1932 году могильного памятника Ф.Ф. Ушакова находятся несколько в стороне от погребения праха и содержатся соответствующим вниманием местных властей. 
Все работы зафиксированы кинематографически и фотографически. Снимали кинооператор т. Ципорин М. И. и кинорежиссер т. Каштелян В. А.                                          Подписи. 
Работы закончены 20 августа 1944 г.
Капитан 3 ранга                              Амелин

 

Мы не стали бы приводить этот Акт в работе, посвященной не младшему, а старшему из святых Феодоров Ушаковых, если бы раскопки, проводимые в мае 1999 года при обретении честных останков преподобного не выявили тот факт, что тогда в далеком для нас 1944 году выше перечисленная комиссия «заглянула» и в его склеп и гроб.

Ясное дело, что насчет этой их акции никакой Нарком распоряжений не давал. Мотив вскрытия могилы Санаксарского первоначальника был с одной стороны психологическим (узнать, что осталось от монаха), а с другой – профессиональным. Профессор М.М. Герасимов, которого привлекала возможность «поработать» с еще одной головой, конечно же, имел достаточный личный авторитет, чтобы убедить капитана 3 ранга Амелина в целесообразности извлечения и осмотра головы иеромонаха Феодора. Не будем к этому больше ничего добавлять и терпеливо будем дожидаться описания событий 1999 года, которое будет ниже.

Монастырь во время реставрации. Фото 1970–х годов.

Как это не покажется странным, восстановление Санаксара началось с легкой руки бывшего секретаря обкома П.Е. Елистратова, человека высокой культуры и большого любителя старины. Став главой республики, он сумел направить в нужное русло деятельность Министерства культуры и нашел средства на проектные изыскания. С тех пор, вот уже три десятилетия, реставраторы пытаются исправить то, что натворили воинствующие безбожники, боровшиеся не столько с религией, сколько с памятниками архитектуры. Восстановление внешнего облика собора далось дорогой ценой, но реставраторы (в разные годы в монастыре трудились специалисты нескольких мастерских Саранска, Москвы, Пензы) все же вернули храму первозданный облик. Удалось восстановить колокольню, Владимирскую и Воскресенскую церкви[364].

В 1991 году была учреждена новая Саранская и Мордовская епархия, которую возглавил только что рукоположенный епископ Варсонофий (Судаков)[365]. В связи с этим республиканские власти решили возвратить Русской Православной Церкви Рождество–Богородицкий монастырь, наместником которого был назначен эконом Московского Свято–Данилова монастыря архимандрит Варнава (Сафонов), который на Праздник Святой Троицы совершил первую в возвращенной обители Божественную Литургию. 26 ноября 1991 года вышел специальный выпуск «Саранских епархиальных ведомостей», посвященный Санаксарскому монастырю, в котором подвизалось всего несколько монахов и послушников. Со временем в обители было введено регулярное уставное богослужение, приведены в полный порядок могилы старца Феодора и его племянника адмирала Феодора Ушакова, по которым регулярно стали служить заупокойные литии и панихиды. В Санаксар стали приезжать постоянные богомольцы и паломники.

В 1992 году силами братии было выпущено в свет растиражированное простым репринтным способом отпечатанное на печатной машинке старое «Жизнеописание и наставления старца иеромонаха Феодора (Ушакова)», вышедшее скромной брошюрой, как издание Саранской епархии и Рождество–Богородичного Санаксарского монастыря. В следующем 1993 году обитель совместно с Саранским братством преподобного Серафима переиздала таким же образом «Историческое описание Темниковского Санаксарского монастыря» игумена Тихона (Цыпляковского). Это было третье за всю историю ее существования издание книги, небольшой тираж которого стремительно разошелся среди многочисленных паломников[366].

Случаи чудесной помощи братии и богомольцам по молитвам старцу Феодору расположили владыку Варсонофия благословить отца Варнаву готовить материалы к канонизации преподобного, а несколько позже – начать (по рекомендации Комиссии по канонизации святых) запись наиболее достоверных свидетельств исцелений и чудес.

В 1997 году обитель посетили более тридцати пяти тысяч паломников и экскурсантов![367] А количество ее насельников выросло до дореволюционного уровня в 60–70 человек.

К 1998 году была составлена первая редакция «Жития преподобнаго и богоноснаго отца нашего Феодора, Санаксарскаго чудотворца» на 22 машинописных страницах, набранного компьютерным способом. Она представляла собой русский перевод книги «Жизнь отца Феодора…» 1847 года издания. Кроме того, были составлены два варианта тропаря и один кондак святому.

Преосвященный епископ Варсонофий отвез их вместе с проектом Деяний освященного собора Саранской и Мордовской епархии Русской Православной Церкви «О канонизации преподобного отца нашего Феодора в Санаксарстей пустыни просиявшего» к Святейшему Патриарху Алексию II, который передал их в Комиссию по канонизации святых, сопроводив проект Деяний следующей собственноручной резолюцией: «18.II.1998 ЕВП Митрополиту Крутицкому и Коломенскому Ювеналию, Председателю Синодальной Комиссии по канонизации святых. Прошу разобрать для возможной канонизации в лике местно чтимых святых. Подпись».

  

  

Синодальная Комиссия по канонизации святых, получив направленные Святейшим Патриархом материалы (резолюция № 702 от 19.02.1998), обсуждала вопрос о возможности канонизации в лике местночтимых святых Саранской епархии иеромонаха Феодора (Ушакова; 1719–1791) на своем заседании 24 марта 1998 года, после чего просила «Преосвященного епископа Варсонофия собрать дополнитель-ные сведения об этом подвижнике: месте захоронения и состоянии останков, о народном почитании и чудотворениях по его молитвенному предстательству и др.».

В ответ на это была составлена вторая (дополненная до 38 страниц и исправленная) редакция Жития преподобного и богоносного отца нашего Феодора Санаксарского, составленная на основании одиннадцати источников, в том числе материалов Российского Государственного Исторического Архива (РГИА).

о проведении археологических работ на территории

Страница 1.

о проведении археологических работ на территории

Страница 2.

о проведении археологических работ на территории

Страница 3.

о проведении археологических работ на территории

Страница 4.

о проведении археологических работ на территории

Страница 5.

о проведении археологических работ на территории

Страница 6.

о проведении археологических работ на территории

Страница 7.

о проведении археологических работ на территории

Страница 8.

   

 

Окрыленная таким ходом событий Санаксарская братия стала готовить к намеченным на 10–11 июля 1999 года торжествам прославления старца Феодора в лике преподобных книгу его Жития, а также думать о составлении ему службы и акафиста, и должном приготовлении святых мощей преподобного к облачению. Параллельно с этим заканчивалось изготовление строгой, но богато украшенной резной деревянной раки и резного изображения святого на ее крышке, писались в самой обители и жертвовались из других мест иконы этого святого старца.

А честь провести медицинское освидетельствование останков иеромонаха Феодора (Ушакова), подготовить их к облачению, а затем составить ему полную бденную службу и акафист, выпала на долю автора данной работы.

Ниже воспроизводится Акт выполненного нами медицинского освидетельствования останков иеромонаха Феодора (Ушакова), тексты службы и акафиста находятся в Приложении к данной работе, а рассмотрению их содержания будет посвящена вся следующая глава.

 

 

На научной конференции в Санаксаре в июле 1999 года.

10 июля в пять часов вечера началось уставное всенощное бдение в Иоанно–Предтеченском храме, которое совершалось собором архиереев и сонмом духовенства. Под пение литийной стихиры[368]крестный ход, возглавляемый епископом Варсонофием, направился в Воскресенскую кладбищенскую церковь, где была отслужена панихида, и гроб с честными останками угодника Божия был перенесен в соборный храм.

В крестном ходе приняли участие несколько тысяч богомольцев, многие из них плакали от переживаемой духовной радости.

Звон монастырских колоколов возвещал всем собравшимся о том, что благодатный старец, восстановитель и строитель Санаксарский, вновь вступает в свой монастырь, окруженный архиереями, монахами, священнослужителями и верующими. Гроб со святыми мощами был установлен посреди храма. Прозвучала надгробная речь, та самая, которую 22 февраля 1791 года, в день погребения старца Феодора, произнес настоятель церкви во имя Владимирской иконы Божией Матери иерей Николай, духовный сын преподобного. Затем епископ Саранский и Мордовский Варсонофий зачитал «Деяние о канонизации преподобного Феодора, старца Санаксарского...».

Наступают незабываемые минуты! Духовенство впервые поет величание преподобному Феодору, открывается гроб, где почивают святые мощи, архиепископ Серафим осеняет молящихся святой иконой новопрославленного святого. Начинается елеопомазание.

Все присутствующие получили счастливую возможность впервые приложиться к цельбоносным мощам преподобного старца Феодора и получить на молитвенную память освященную на мощах икону преподобного с прославляющим его тропарем.

 

 

Народа так много, что храм не может вместить и десятой части всех присутствующих, богослужение транслируется на соборную площадь монастыря, где около пяти тысяч паломников молятся новопрославленному святому.

 

 

Всю ночь не умолкает пение в соборе, народ прикладывается к святым мощам. Проводится исповедь. На лужайке возле монастыря автобусы из Москвы, Сарова, Нижнего Новгорода, Самары, Ульяновска, Чебоксар, Саранска, большое количество частных машин, в лесу разбиты палатки.

Много причастников было на следующий день на ранней Литургии. Позднюю Литургию совершали преосвященные архиереи в сослужении духовенства, прибывшего на торжества, и братии монастыря. И здесь было много причастников.

 

 

По завершении Божественной Литургии начался первый молебен у мощей новопрославленного святого. Под колокольный звон и молитвенное пение угоднику Божию честные мощи преподобного Феодора были обнесены крестным ходом вокруг собора Санаксарского монастыря и с благоговением положены в приготовленную для них раку.

Владыка Варсонофий поздравил всех православных христиан, собравшихся на это торжество, с обретением небесного покровителя и молитвенника о земле Мордовской, напомнив, что путь спасения всегда был узок и тернист: «Во все времена ищущие спасения уходили в дебри лесные и здесь подвизались в подвигах благочестия и веры. В былые годы, по приказанию императора Петра I, а позже императрицы Екатерины II в монастырях оставались лишь старцы, убогие люди, священники и раненые солдаты, а все нормальные люди, как писал император Петр I, должны были трудиться на благо отечества вне стен монастыря. В то сложное время Бог судил явиться в мир преподобному Феодору, дворянскому сыну, служившему в армии, но рано понявшему, что спасение возможно только в стенах монастыря, вне светского общества, далекого от христианских законов и правил. Мы знаем, что его трудом явилась эта святая обитель, которая простояла уже триста сорок лет. Сегодня мы прославляем первого святого на земле нашей просиявшего. Предстательством и молитвами преподобного отца нашего Феодора Господь да прибавит мир на нашей земле. Я думаю, что русская земля не будет оскудевать святыми, и в следующем веке просияют новые угодники Божий, которые, возможно, сегодня живут среди нас и которые явятся во славе, когда Господь соизволит. Еще раз благодарю всех, храни вас Господь на многая и благая лета».

Высокопреосвященнейший владыка Серафим, обращаясь к присутствующим, сказал: «Сегодня мы с вами являемся участниками и свидетелями торжества земной Церкви, когда мы недостойными устами и делами, но по Божию благословению и нашего Священноначалия совершили великое дело – воздали должное старцу Феодору, жившему двести лет назад. Видите, как исполняются слова Священного Писания: «В память вечную будет праведник». Сейчас только я читал молитву[369] новопрославленному святому. В ней отображена целая программа для всех нас: как должны мы проводить жизнь свою. Особенно насельники святой обители Санаксарской должны подражать старцу Феодору, восстановителю и духовному окормителю ее. Всех вас, дорогие отцы, братия и сестры, вместе с вашим архипастырем, отцом наместником, дорогим соседом нашим и сомолитвенником владыкой Проклом поздравляю с этим радостным событием и желаю всем вам помощи Божией по молитвам старца Феодора, чтобы Господь сохранил эту святую обитель и помог привести в тот благолепный вид, который радовал сердца и души наших отцов и дедов до 1917 года...».

После богослужения состоялся праздничный обед в трапезной монастыря для гостей и участников торжеств. Для многочисленных паломников возле северной стены обители, на обширной поляне были накрыты длинные столы под открытым небом – благо погода стояла замечательная: природа разделяла духовную радость людей, сияло солнце в бездонной небесной лазури, благоухали цветы и травы[370].

 

 

И с утра до поздней ночи, час за часом встречали здесь все новые и новые группы богомольцев. В эти дни Санаксар посетили не только жители Мордовии, но и многих ближних и дальних областей и республик, встречались даже сибиряки. И социальный состав оказался необычайно разнообразным – от простых бабушек–прихожанок до ученых Саровского ядерного центра, от служителей церкви до предпринимателей, от младенцев до пенсионеров. За два дня в Санаксаре побывало до пяти тысяч человек, – собственно, таким и был прогноз, монастырь готовился встретить именно такое число гостей. Но, как уже говорилось, вместить всех желавших собор не смог: основная масса паломников слушала службу на площади через репродукторы.

Мордовия получила своего небесного заступника, своего предстателя и покровителя, исповедника и духовного учителя. И что удивительно: несколько недель истомленная земля ждала чуда – дождя, а его все не было, а после канонизации небеса разверзлись спасительной влагой. И верующий народ уже признал июльские дожди первой милостью преподобного Феодора.

«В эти дни народ чтил человека, трижды испытавшего гонения, способные сломать кого угодно, но его только укрепившие в духовной стойкости. Большое значение имеет нравственный урок старца, преподанный им последующим поколениям православных людей. Дело вот в чем: дайте себе, добрые люди, отчет в том, по каким причинам мы можем изменить своим убеждениям. Увы, ныне даже такой малости, как бедности, вполне хватает для того, чтобы диаметрально поменять ход мыслей и убеждения. А старец через неимоверные страдания прошел – и ни на йоту не отступил от правды. Он бы и на смерть пошел ради веры и своего призвания. Он имел моральное право на учительство, ибо сам жил по тем правилам, которые внушал окружающим. Старец Феодор – это такая цельная натура, что аналогов ему в его времени отыскать не просто»[371].

Нам остается только привести выдержку из Послания преосвященного Варсонофия, епископа Саранского и Мордовского, которая и подведет итог всему сказанному в этой главе:

«Сегодня в нашей епархии произошло величайшее событие – прославление в лике святых великого подвижника преподобного Феодора Санаксарского. Этому событию предшествовала большая работа по сбору материалов, которые мы направили в Синодальную комиссию по канонизации святых. От Его Святейшества, Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II мы получили благословение, в котором говорится: «Исходя из праведного жития этого подвижника веры, фактов чудотворений и непрекращающегося народного почитания, Нами не усматривается никаких препятствий к канонизации иеромонаха Феодора (Ушакова) в лике местночтимых святых Саранской епархии... В наше судьбоносное время предстательство святого угодника Божия да пребудет со всеми, кто с верою притекает к его молитвенной помощи и духовной поддержке!»

В полном убеждении об истинности и достоверности чудес по предстательству старца Феодора, мы определили причислить к сонму угодников Божиих этого подвижника для местного почитания, дабы преумножилась радость чад церковных и явилась им через этого святого сила и слава Божия.

Для многих поколений уходящего века имя старца Феодора было неизвестно, так как наша страна отрекалась от своих лучших людей, которые творили ей славу, лишь только потому, что это были глубоко верующие люди и жили в дореволюционное, время.

Восемь лет назад Санаксарский монастырь был возвращен епархии, а вместе с ним и имя старца Феодора появилось у многих на устах, к нему стали обращаться в своих бедах и нуждах десятки и сотни людей. Издревле христиане спешили к гробам святых, несли сюда свои скорби и печали, проливали горячие молитвы, изрекали свои обеты и в награду за веру нередко были свидетелями спасительных чудес. Господь делает самые могилы святых местами духовного веселья верующих, гробы – источниками чудотворений страждущих.

Для нашего пробуждения от греховного сна, явил нам Господь нового святого в этом благодатном уголке нашего Отечества, недалеко от того места, где Православная Русь склоняется над мощами преподобного Серафима Саровского.

Как показывает нам жизнь преподобного Феодора, чтобы стать святым, вовсе не нужно воскрешать мертвых, быть про­роком, нужно только сохранить до последнего дня своей жизни настроение горячей веры и любви к Спасителю. Преподобный Феодор жил небесной красотой, шел узким путем нравственного подвига, искал, алкал, жаждал только небесной правды, полноты любви к Богу и ближним.

Прославляя сегодня нового святого, Церковь хочет, чтобы мы, верующие люди, подражали его вере и благочестивой жизни и его святости. Святость – это задача и конечная цель каждого из нас, каждого христианина, святостью венчается цело-жизненное сотрудничество человека с Богом. Спасение наше зависит, прежде всего, от благодати Божией, и преподобный Феодор может сказать о себе с апостолом Павлом: «Благодатию Божиею есмь то, что есмь» (1 Кор. 15, 10). Господь подает каждому благодать Свою, но спасение созидается еще и усердным трудом каждого человека. От нас зависит, употребим мы этот Божественный дар на дело исправления, обновления и спасения или нет.

Как яркий светильник во тьме ночной, так и прославленный ныне угодник Божий преподобный Феодор светит нам нетленной славой и зовет наши сердца к добродетели. Являясь свидетелями этого великого торжества веры, вознесем свои теплые молитвы перед его чудотворными останками, возблагодарив Господа за Его великий дар нам.

Когда в нашей жизни будет темно, в душе скорбно, поспешим сюда, в это святое место, если не телом, то духом, выплачем свое горе, попросим помощи – и верьте: тепло, светло и отрадно станет тогда у нас на сердце, непременно получим мы нужную помощь.

Молитвами новопрославленного старца Феодора да ниспошлет Господь свою милость и благословение всем, с верою и любовью притекающим к его цельбоносным мощам и небесному предстательству. Аминь»[372].

 

[285] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 15.

[286] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 11.

[287] Там же. С. 13.

[288] Там же. С. 14.

[289] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 14–15.

[290] Там же. С. 14.

[291] Там же. С. 15.

[292] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 15–16.

[293] Там же. С. 16.

[294] Там же.

[295] Там же. С. 16–17.

[296] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 738–739.

[297] Новый и полный географический лексикон Российского государства… С. 20.

[298] Тихон (Цыпляковский), игум. Историческое описание… С. 20.

[299] Субботин Н., проф. Архимандрит Феофан… С. 5.

[300] Тихон (Цыпляковский), игум. Историческое описание... С. 42–43.

[301] То есть десять молитв просто и десять с поклонами. См. Тихон (Цыпляковский), игум. Историческое описание... С. 50.

[302] РГБ. Ф. 214. Оп. 1/41. Д. 286. Л.Л. 25–36.

[303] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 738–739.

[304] РГБ. Ф. 214. Оп. 1/41. Д. 286. Л.Л. 51–55.

[305] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 25–26.

[306] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 25.

[307] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 26–28.

[308] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 28–31.

[309] Краткое поучение старца Феодора… С. 37.

[310] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 31–32.

[311] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 36–37.

[312] Там же. С. 38.

[313] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 38–39.

[314] Там же. С. 39–40.

[315] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 40–42.

[316] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 42–45.

[317] Феодосий (Голосницкий) бывший еп. Устюжский и Тотемский; с 9.11.1766 еп. Тамбовский и Пензенский; † 23.12.1786. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 756.

[318] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 45–47.

[319] Преосвященный Феодосий, епископ Тамбовский. В кн. Никодим (Кононов), архим. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков. Декабрь. Т. II… С. 288–304.

[320] Старец схимонах Зосима (Верховский). В кн. Никодим (Кононов), архим. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков. Октябрь… С. 598–687.

[321] Пустынножитель Василиск (Память 29 декабря). См. кн. Жития Сибирских святых. Новосибирск, 1999. С. 145–174.

[322] Наставления схимонаха Зосимы. В кн. Старческие советы некоторых отечественных подвижников благочестия XVIIIXIX веков. Москва: Издание Афонского Русского Пантелеимонова монастыря, 1913. С. 272–273.

[323] РГБ. Ф. 214. Оп. 1/41. Д. 286. Л.Л. 35–36.

[324] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 37–38.

[325] Субботин Н., проф. Архимандрит Феофан, настоятель Кириллова–Новоезерскаго монастыря… С. 63.

[326] Там же. С. 5.

[327] Феофилакт (Горский), еп. Переславль–Залесский и Дмитровский, рукоположен 18.09.1776; с 6.05.1788 еп. Коломенский и Тульский. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 733.

[328] Архимандрит Игнатий Симоновский. В кн. Никодим (Кононов), архим. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков. Август… С. 40.

[329] Историческое описание Московскаго Симонова монастыря. М., 1843. С. 103–104.

[330] Архимандрит Макарий, настоятель Николаевскаго Пешношскаго монастыря. В кн. Никодим (Кононов), архим. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков. Май… С. 357.

[331] Архимандрит Макарий, настоятель Николаевскаго Пешношскаго монастыря… С. 357–371.

[332] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 66.

[333] Краткое поучение старца Феодора… С. 38–40.

[334] Там же. С. 42.

[335] Краткое поучение старца Феодора… С. 42.

[336] РГБ. Ф. 218. Д. 734. Л.Л. 107–109 об.

[337] Жизнь отца Феодора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители… С. 57–58.

[338] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 742.

[339] Схимонахиня Марфа Арзамасская (М.П. Протасьева). В кн. Никодим (Кононов), архим. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков. Апрель… С. 332–333.

[340] Настоятельница Арзамасской Алексеевской общины, Марья Петровна Протасьева. В кн. Поселянин Е. Русская Церковь и русские подвижники XVIII века… С. 279–280.

[341] Житие и писания молдавскаго старца Паисия Величковскаго. М.: В Университетской Типографии, 1847. С. 340.

[342] Житие и писания молдавскаго старца Паисия… С. 259, 261–264, 268.

[343] Там же. С. 274–275, 276.

[344] Там же. С. 278, 282–283.

[345] Настоятельница Арзамасской Алексеевской общины схимонахиня Олимпиада. В кн. Никодим (Кононов), архим. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков. Август… С. 76.

[346] Блаженная Елена Арзамасская. В кн. Никодим (Кононов), архим. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков. Март… С. 311–314.

[347] Игумения Евпраксия. В кн. Никодим (Кононов), архим. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков. Сентябрь… С. 247–249, 251.

[348] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 743.

[349] Святый праведный воин Феодор (Ф.Ф. Ушаков, адмирал флота Российского). Киев, 2001. С. 31.

[350] Тихон (Цыпляковский), игум. Историческое описание… С. 22, 24–25.

[351] Там же. С. 25.

[352] Бывший еп. Дмитровский, викарий Московской епархии; с 5.08.1824 еп. Тамбовский и Шацкий; с 5.04.1829 еп. Новочеркасский и Георгиевский. См. Справочно–библиографические материалы к книге Смолича И.К. История Русской Церкви 1700–1917... С. 757.

[353] РГА ВМФ. Ф. 315. Оп. 1. Д. 1891. Л. 2–3.

[354] Старец иеромонах Феодор (Ушаков). В кн. Поселянин Е. Русская Церковь и русские подвижникиXVIII века… С. 261–273. С. 273.

[355] Ф.Ф. Ушаков и Санаксарский монастырь. В кн. Российский Архив. История Отечества в свидетельствах и документах XVIIIXX вв. Т. VI. М.: «Студия ТРИТЭ», РИО «Российский Архив», 1995. С. 97.

[356] Тихон (Цыпляковский), игум. Историческое описание… С. 27.

[357] Миряне и иноки – ученики Оптинских старцев, погребенные в Оптиной пустыне. В кн. Никодим (Кононов), архим. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков. Ноябрь… С. 197–198.

[358] Жизнеописание Оптинского старца иеросхимонаха Макария. М., 1997. С. 118–119.

[359] Краткое поучение старца Феодора… С. 42.

[360] Жизнеописание Оптинского старца иеросхимонаха Макария… С. 148.

[361] Никодим (Кононов), архим. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков. Март… С. 127.

[362] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 579.

[363] Овчинников В.Д. Федор Ушаков. М.: «Новатор», 1998. С. 396–399.

[364] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 606–607

[365] Род. 3.06.1955. Тезоименитство 24 апреля. Хиротония 8.02.1991. На кафедре с 8.02.1991. См. Епископат Московского Патриархата (по состоянию на 10 июля 2001 года) // Православный церковный календарь 2002. М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2001. С. 160.

[366] Бахмустов С.Б. Монастыри Мордовии… С. 517.

[367] Там же. С. 609.

[370] Чернова Л. Санаксарские торжества. В кн. Санаксарский монастырь… С. 149–152.

[371] Бахмустов С.Б. Заступник и покровитель. В кн. Санаксарский монастырь… С. 153–155.

[372] Санаксарский монастырь… С. 146–148.

 

 

Глава 3. Гимнография, посвященная преподобному Феодору

 

Касаясь вопроса гимнографии, посвященной святому Феодору, мы ставим перед собой задачу выяснения того, насколько в ней отразилось его старческое служение, и считаем это важным компонентом раскрытия выбранной нами темы исследования.

На сегодняшний день известны один текст службы и три варианта акафиста преподобному и богоносному отцу нашему Феодору Санаксарскому.

Так уж получилось, что составление проекта службы святому связано с именем автора данной работы. История ее написания вкратце выглядит следующим образом. По рекомендации послушника Свято–Троице Сергиевой лавры Николая Неседова (ныне иеродиакона Филиппа) ранней весной 1999 года, вскоре после обретения честных останков старца Феодора (Ушакова), за помощью ко мне обратился уставщик Рождество–Богородицкого Санаксарского мужского монастыря Саранской и Мордовской епархии иеромонах Тихон (Коберник). Не имея тогда опыта составления служб и подготовки святых мощей к облачению, братия обители искала того, кто взялся бы за столь ответственное дело. В ответ на это я вызвался помочь в вопросе, связанном с мощами преподобного, и ничего не обещал по поводу службы. После завершения весенней сессии, по разрешению и с благословением Преосвященнейшего ректора Московской Духовной Академии, епископа Евгения (Решетникова) я прибыл в Санаксарскую обитель, провел медицинское освидетельствование честных останков старца Феодора и подготовил их к облачению. После этого наместник монастыря архимандрит Варнава (Сафонов), благочинный иеромонах Варсонофий (Клейменов) и уже упомянутый иеромонах Тихон повторно обратились ко мне с просьбой о составлении полной бденной службы святому. А ныне покойный старец, бывший тогда духовником обители схиигумен Иероним (Верендякин, † 6.06.2001 года) высказал мне свое пожелание, чтобы в будущей службе особенно был отмечен дар духовного рассуждения, который стяжал от Бога преподобный Феодор. С таким напутствием я и принялся за работу и за три с половиной недели проживания в Санаксарской обители, в промежутках между участием во всех проходивших в ней продолжительных уставных богослужениях, к концу июня 1999 года, перед самым прославлением святого, составил черновой вариант указанной службы. Это оказалось весьма своевременным, так как некоторые из ее песнопений и молитва преподобному Феодору нашли себе применение во время торжественного прославления великого Санаксарского старца 10–11 июля 1999 года.

В августе–сентябре этого же года, уже вне стен обители, мной был дополнительно написан второй канон Утрени. Примерно в этот же промежуток времени братский хор обители записал девять из написанных мной песнопений на компакт–диск, прилагаемый к данной диссертационной работе. В Приложении также помещены переложения на ноты написанных на подобны стихир службы, любезно сделанные регентом Свято–Ильинского храма города Сергиева Посада, студентом Московской Духовной Академии, чтецом Сергием Маркевичем и выполненные в рукописном чистовом варианте сотрудницей Регентской школы при Московской Духовной Академии и Семинарии Светланой Аксентьевой.

Для доработки составленного текста службы с разрешения проректора Академии по учебной работе, профессора М.С. Иванова к делу подключился студент Московской Духовной Семинарии Михаил Вахрушев – знаток и любитель церковно–славянского языка. Ему было поручено набрать текст проекта службы церковно–славянским шрифтом. Что и было им осуществлено на протяжении зимы и весны 2000 года. При этом проводилась большая корректорская работа по сверке написания почти каждого слова службы со священными текстами и церковно–славянскими словарями.

Рецензирование сделанного профессор М.С. Иванов поручил заслуженному преподавателю Московской Духовной Семинарии, члену Богослужебной синодальной комиссии Московской Патриархии протоиерею Владимиру Кучерявому, который внес ценные и справедливые замечания, касающиеся грамматики, ясности и благозвучности отдельных выражений. Все они учтены при окончательной авторской правке первичного текста.

На следующем этапе проект службы рецензировался профессиональными знатоками церковно–славянского языка, выпускниками Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова: доцентом Московской Духовной Академии, доктором филологических наук, ведущим научным сотрудником отделения древнерусского языка Института мировой литературы В.М. Кириллиным, ведущим преподавателем греко–латинского кабинета Московской Духовной Академии и Семинарии иеромонахом Тихоном (Зиминым) и аспирантом МГУ Ф.Б. Людоговским. Учтены все их рекомендации, которые вошли в конечный текст проекта.

Ниже приводятся авторские комментарии к службе преподобному и богоносному отцу нашему Феодору Санаксарскому, сам текст которой, набранный церковно–славянском шрифтом Slavonic Narrow, усовершенствованным бывшим сотрудником издательства Свято–Троице Сергиевой лавры, студентом Московской Духовной Семинарии, диаконом Романом Глыбовским, помещен нами в Приложении.

Служба включает в себя Малую, Великую вечерни и Утреню.

Первая стихира на Малой вечерне, написанная на подобен «Небесных чинов», основывается на евангельской притче о работодателе. При этом святой Христов избранник Феодор, который покинул мир в молодые годы, по прошествии приблизительно четвертой части всей своей жизни – или в условный «третий час» из двенадцати часов (сравн. Мф. 20, 1–4[373]), фигурирующих в притче, призывается испросить нам у Всевышнего милость сопричислиться к «работникам одиннадцатого часа», потрудившимся меньше всех, но вознагражденным в равной степени с прочими работниками Божественного виноградника, (сравн. Мф. 20, 6–9[374]).

В следующей стихире заимствуется другой евангельский текст, касающийся пророчества Христа Спасителя о предстоящих гонениях Его истинных учеников и обетования их спасения. Здесь ублажается долготерпение многострадального отца Феодора, ненавидимого при его жизни лжебратиями и лжечадами, и мучимого по их наветам (сравн. Мф. 10, 21–22[375]; Мк. 13, 12–13[376]). Вместе с тем эта стихира несет в себе положительный призыв к молящимся дерзновенно присоединиться ко всем подобным страдальцам: « ... дерзайте, Отцом ... Небесным возлюбленные, и как претерпевшие до конца спасены будете».

В третьей стихире святой авва Феодор уподобляется Санаксарской ветви истинной Лозы, во Христе многоплодной, Отцом Небесным возделанной и очищенной, Духом Святым орошаемой и обогащающей свою честную обитель многими духовными плодами (сравн. Ин. 15, 1–2, 5, 9–10[377]).

Продолжая евангельскую тематику и в следующей стихире, мы призываем преподобного отца и старца Феодора, рачительно возделывавшего в своей Санаксарской обители Христову ниву, молиться вместе со святыми апостолами ко Господу, чтобы Он послал новых делателей на Свою жатву (сравн. Мф. 9, 36–38[378]; Лк. 10, 2[379]).

В так называемом «славнике» блаженный отец Феодор уподобляется доброй земле, о которой говорится в евангельской притче о сеятеле (сравн. Мф. 13, 3–4, 8 и 23[380]; Мк. 4, 2–3, 8, 14 и 20[381]; Лк. 8, 5, 8, 11 и 15[382]), так как он, услышав слово Божие, сохранил его в своем благом сердце, в терпении принес стократный плод и получил от Христа Господа дар разумения тайн Царства Божия.

В богородичной стихире продолжается тема Божественной Лозы. Используется перефраз известного тропаря 3–го часа: «Богородице, Ты еси Лоза истинная...». Мы молимся Владычице, возрастившей нам Плод Жизни – Христа Спасителя, чтобы Она умолила Господа уподобить нас верным Его рабам, даровать прощение согрешений, освободить телесного озлобления, помиловать и спасти наши души.

В первой стиховной стихире, написанной на подобен «Доме Ефрафов», восхваляется богомудрость святого Феодора, который ради спасения души бежал от прелестного, преходящего и причастного тлению мира.

Во второй стихире в развитие стиха «Честна пред Господем смерть преподобных Его» вспоминаются злострадания, поругание и изгнание, которые перенес преподобный Феодор за свое старческое служение, а также указывается то, что он, по милости Божией, возвратился из девятилетнего Соловецкого тюремного заключения в свою Санаксарскую обитель и в ней упокоился.

В третьей стиховной стихире после стиха «Блажен муж, боящийся Господа...» блаженный Феодор ублажается за то, что он положил началом своей премудрости память смертную, из которой рождается святой и благодатный страх Божий (сравн. Сир. 1, 15[383]).

В стихире на «Слава, и ныне» мы приветствуем Пречистую Деву словами обрадования по поводу того, что в Богородицкой Санаксарской обители преподобного аввы Феодора, непрестанно славится Ее чудесное Рождество.

В тропаре четвертого гласа Феодор Санаксарский призывается, как богомудрый старец, который еще в своей юности сыновне возлюбил Христа, и, предпочтя всякой иной службе службу Господу, избрал благую часть (сравн. Лк. 10, 38–42[384]), которая даже смертью не похищается, взыскал у Подателя Жизни единое на потребу и сподобился от Него бесценных даров Божественного учительства и духовного рассуждения, окормляя посредством их всех прибегающих к нему и ищущих спасения души, с усиленной просьбой молиться за нас.

На Великой вечерне в первой стихире на «Господи, воззвах», написанной на подобен «Все отложше», преподобный отец Феодор уподобляется мудрому мужу, который слышит словеса Божии и исполняет их. А также вспоминается прямо касающаяся его делания притча о зиждителе, создавшем свое жилище на камне. Так, что ни дождь, ни реки, ни ветры, нападавшие на него, не смогли поколебать и погубить то, что было основано на непреходящем евангельском фундаменте (сравн. Мф. 7, 24–25[385]; Лк. 6, 47–48[386]).

Во второй стихире мы обращается к Феодору, как к одному из тех особых Божьих избранников, которым Христос обетовал за любовь к Нему и соблюдение всех Его заповедей то, что и Его Небесный Отец возлюбит их, и Оба Они придут к ним, и сотворят в них Свою обитель. А Утешитель Дух Святой, Которого пошлет Бог Отец во имя Своего Единородного Сына, научит получившего Его благодать всему необходимому для спасения (сравн. Ин. 14, 23 и 26[387]).

В третьей стихире на «Господи, воззвах» указывается то, что в Санаксарской обители ежедневно молитвенно вспоминаются события Рождества Приснодевственной Богородицы, сретения Ее чудотворной Владимирской иконы и славного усекновения главы Иоанна Предтечи, потому что изволением Святого Духа и по горячему желанию богомудрого строителя Феодора в их память и прославление здесь были воздвигнуты три благолепных храма.

В четвертой стихире отмечается то, что отец Феодор Санаксарский является похвалой своей святой обители, которая ярко украшается его мощами, славится его именем, наставляется его поучениями, ограждается от соблазнов его письменами и возрождается из многолетнего запустения его молитвами.

Славя Отца, Сына и Святого Духа, мы обращаемся к Феодору как к духоносному старцу, назидавшему своих учеников из Евангелия словами Самого Господа: если кто не родится от Духа, не сможет увидеть Царствие Божие. Дух дышит, где хочет, не знаешь, как приходит и куда уходит (сравн. Ин. 3, 5 и 8[388]), потому что Святой Дух действует сокровенно. И призываем его, как уже рожденного духовно, молиться за нас, чтобы и мы вошли в Царство Божие.

Кем наречем тебя, старец Феодор? – вопрошаем мы в первой литийной стихире. И трояко называем его отцом преподобным, исповедником и ангелом: прославляем его как отца, возрастившего множество преподобных учеников; как исповедника, мужественно претерпевшего гонения и клевету; как ангела–хранителя Санаксарской обители. И обращаемся к нему за молитвенной помощью.

Во второй литийной стихире кратко вспоминаются подвижническая биография и география преподобного отца Феодора с просьбой молиться о нас ко Господу.

В литийном славнике старец Феодор ублажается как воевода Санаксарского полка черноризцев и богомудрый пастырь белиц Алексеевской общины, своими непрестанными молитвами, бдением, трезвенностью и постом стяжавший мирный дух, и спасающий почивающей на нем благодатью Святого Духа тысячи людей.

В литийной стихире на «И ныне» Богородица именуется спасением всех верующих и молитвенно прибегающих к Ее предстательству, всех именующих Ее Пречистой, славящих Ее Рождество, ищущих спасения своей души и неутомимо прибегающих под Покров посвященных Ее имени храмов.

В первой стиховной стихире, написанной на подобен «Егда от древа», в уста преподобного отца Феодора, ради спасения души удалявшегося от стихий мира и сообщества миролюбцев, вкладывается молитвенное воздыхание псалмопевца, выражающее полное упование на помощь и защиту Господа Бога (сравн. Пс. 17, 3[389]).

В стихире, следующей за стихом «Честна пред Господем смерть преподобных Его», описываются последние дни земной жизни смиренномудрого подвижника, исполненные покаянных слез и молитвенных воздыханий ко Господу, выражаемых словами псалма (сравн. Пс. 6, 5–7[390]). А также указывается то, что за смирение Феодора его душа покоится в раю и осеняется великой славой.

После стиха «Блажен муж, боящийся Господа...» для третьей стиховной стихиры заимствуются стихи мессианского псалма царя и пророка Давида, с которыми мы обращаемся к преподобному Феодору как к верному Христову последователю: Всегда видел пред собою Господа, ибо Он находился одесную тебя; чтобы ты не поколебался. От этого возрадовалось сердце твое и возвеселился язык твой; и плоть твоя упокоилась в уповании на то, что Господь не оставит души твоей во аде и не даст тебе увидеть истления (сравн. Пс. 15, 8–10[391]).

На Утрени в седальне по первом стихословии в параллель с евангельским событием, описанным в Мф. 8, 22[392] и Лк. 9, 59–60[393], говорится об обращении Самим Богом умудренного Феодора, который видя внезапную смерть и надгробный крест своего юного сослуживца, получил знаменательный для себя внутренний призыв следовать за Христом Жизнодавцем путем подвижничества, удаляясь от умерших и еще живых духовных мертвецов.

На «Слава, и ныне» мы обращаемся к Пресвятой Богородице с мольбой спасти нас, погибающих в грехах, пребывающих в многоразличных напастях, скорбящих, унывающих, впадающих в отчаяние, изнемогающих в болезнях и надеющихся на получение радости Ее заступничества.

В седальне по втором стихословии говорится о том, что преподобный Феодор, возжаждав высшего отечества, отвергся всякого приземленного попечения, посчитал все свои богатства ничтожным сором, оставил приносящую славу воинскую службу и услышал небесное обетование о том, что грехи его прощаются, он становится чадом Божьим и может дерзновенно пробудиться от мертвенной спячки и воскреснуть духом (сравн. Ефес. 5, 14[394]).

После «Слава, и ныне» этого седальна мы молитвенно призываем Богородицу, как Помощницу христиан, прибежище всем, ищущим спасения, Споборницу подвизающимся добрым подвигом, одоление демонских полчищ, благословение живущих в целомудрии, молиться за нас ко Святой Троице, чтобы все наши прегрешения были прощены.

Торжественная стихира по 50–м псалме задает тон следующим за ней канонам святому старцу. В ней мы молитвенно обращаемся к преподобному отцу Феодору Санаксарскому, богомудрые слова которого облетают всю Русскую землю и до сегодняшнего дня рассеивают лживые демонские полки, а сам он получает воздаяние за свои труды на небесах, где и сподобляется равноангельной славы святых мужей, преподобной жизни которых подражал, чтобы он, как имеющий ныне великое дерзновение перед Богом, испросил нам душевный мир и спасение.

Первый из двух канонов данной службы написан на ирмосы воскресного канона второго гласа[395], второй – на ирмосы воскресного канона первого гласа[396], и оба они тематически и хронологически построены по жизнеописанию старца Феодора 1847 года издания[397]. Особенностью их появления можно считать следующее обстоятельство. После первого знакомства с уставщиком Санаксарского монастыря я естественно заинтересовался личностью старца Феодора Ушакова, взял в академической библиотеке указанную книгу и прочел ее с большим воодушевлением и вниманием. При этом она так глубоко запечатлелась в памяти и с такой удивительной для всего лишь один раз прочитанных мыслей и выражений точностью, по памяти воспроизводилась при написании канонов, что, обнаружив это по прошествии значительного времени после составления проекта службы при перечитывании того самого жизнеописания, вижу в этом особое действие Божественного Промысла, что и считаю своим долгом письменно засвидетельствовать в данном месте своей работы.

В первом тропаре первой песни первого канона подчеркнута семантика имени преподобного: «Феодор» переводится с греческого, как «Божий дар»[398]. Он воистину является тезоименитым Божественному дару, потому что озаренный свыше особым Божественным разумом он сподобился богомудрых даров различения духов и понимания Писания (сравн. 1 Кор. 12, 8–11[399]).

Следом за этим тропарем на службе должен читаться второй тропарь первой песни этого же канона преподобному, но мы остановимся на содержании первого тропаря второго канона, и в дальнейшем будем аналогичным образом чередовать тропари песней первого и второго канонов. Оба канона взаимосвязаны по содержанию, но могут использоваться и независимо друг от друга. Второй из них тематически больше подходит к празднованию памяти обретения святых мощей преподобного и может тогда читаться отдельно от первого, при совершении же памяти дня его упокоения и события его прославления в лике святых необходимо читать оба канона вместе.

Первый тропарь первой песни второго канона преподобному Феодору связан по форме и содержанию с ирмосом этой песни: «Твоя победительная десница боголепно в крепости прославися, та бо, Безсмертне, яко всемогущая, противныя сотре, израильтяном путь глубины новосоделавшая».

Мы стоим перед ракой с нетленными мощами святого священномонаха, видим покоящуюся на его персях десницу и, вспоминая его труды, непосредственно связанные с Таинством покаяния и духовничества, обращаемся к преподобному так: «Твоя освященная десница боголепно в крепости прославилась: ибо она, как всемогущая, освобождала вместе с именословным благословением склоненной при отпущении грехов под епитрахилью духовника главы кающихся грешников, страждущих от греховного плена».

Далее читается второй тропарь первой песни первого канона, говорящий о том, что будущий старец Феодор покинул мир, в котором постыдно живущие люди умирают, будучи неприготовленными к вечности, и чтобы быть угодным Богу, возгорелся желанием мысленно умирать каждый день и оплакивать самого себя всю оставшуюся жизнь.

Во втором тропаре первой песни второго канона мы опять предстоим перед ракой святого и молитвенно рассуждаем о том, что преподобный прославился богоугодной крепостью еще и потому, что, смолоду возложив на свои плечи тяжелый подвижнический крест, безропотно последовал с ним за Подвигоположником Христом (сравн. Мф. 16, 24[400]; Мк. 8, 34[401]).

Третий тропарь первой песни первого канона повествует о том, как подвижник богомудро рассудил, что лучше алкать и жаждать телом, но духовно утешаться Святым Духом, и вселился в пустынную келью в дебрях лесов северорусского поморья.

И вновь мы взираем на нетленные мощи святого, и, пользуясь образными словами псалмопевца, в прямом и переносном смысле говорим о том, что Милосердный Господь с самой юности преподобного исправлял его мысли и направлял жизненный путь (сравн. Пс. 36, 23–24[402]), чтобы, как на крыльях ветра (сравн. Пс. 17, 11[403] и 103, 3[404]), удалять его от мирской суеты и возвести на высоту покаяния.

В богородичном тропаре первой песни первого канона упоминаются события вероломного и жестокого изгнания преподобного из его пустыннической кельи и говорится о том, что он был спасен тогда молитвами к Взбранной Воеводе, всегда ограждающей Своих избранников от самого худшего.

А в богородичном тропаре этой же песни второго канона мы прославляем Матерь Божию, являющуюся Матерью и для всех Христовых рабов, как имеющую великое дерзновение перед Господом молиться Ему за весь человеческий род, избавлять нас от всякой нужды и печали, и, что важнее всего, – спасать от вечной погибели.

В первом тропаре третьей песни первого канона говорится о том, что уклонившись от зла (сравн. Пс. 33, 15[405] и 36, 27[406]; 1 Пет. 3, 11[407]) и от жаждущих его погубить, блаженный (сравн. 1 Пет. 3, 14[408]) Феодор исполнил тем самым заповеди Христа (сравн. Мф. 10, 23[409] и Ин. 7, 1[410]) и сотворил этим благо.

Первый тропарь третьей песни второго канона берет основу своего содержания в ирмосе этой песни «Едине ведый человеческаго существа немощь, и милостивно в не воображься, препояши мя с высоты силою, еже вопити Тебе, Святый: одушевленный Храме неизреченныя славы Твоея, Человеколюбче». В нем говорится о том, что немощь человеческого существа молодой подвижник познал, дойдя до внутренней пустыни своего сокрушенного сердца, отчего воззвал ко Господу о препоясании себя силой свыше (сравн. Пс. 17, 33[411] и 40[412]), чтобы просить прощения за грехи юности (сравн. Пс. 24,7[413]) и, подобно псалмопевцу Давиду, молить Бога о помиловании (сравн. Пс. 56, 2[414]).

Второй тропарь третьей песни первого канона повествует об укреплении святого в спасительном смиренномудрии после того, как он, посрамив своим незлобием демонскую злобу, удалился в Площанскую обитель и, как истинный пустыннолюбец, опять поселился в лесной чаще.

Второй тропарь третьей песни второго канона продолжает эту тему. Здесь речь идет о том, как именно подвизался преподобный Феодор в девственном площанском лесу: буквально омывался потоками слез, очищался ими от всякого тлетворного зрения, не смыкал глаз ни днем, ни ночью (сравн. Притч. 6, 4[415]; Пс. 131, 4[416] и Иов. 16, 16–17[417]) и от всего сердца, не умолкая, взывал Сладчайшему Христу, чтобы Он приблизился к Своему рабу.

В третьем тропаре третьей песни первого канона говорится, что Господь, испытывающий Своих рабов (сравн. Пс. 10, 5[418] и 138, 1–6[419]), пожелал искусить веру молодого отшельника в житейском море, чтобы как злато в горниле очистить его от страстей (сравн. Прем. 3, 6[420]; Сир. 2, 5[421]; Зах. 13, 9[422]; Притч. 17, 3 и 27, 21[423] и 1 Пет. 1, 7[424]) и умудрить Своего избранника как будущего пастыря и кормчего.

Третий тропарь третьей песни второго канона проводит параллель между событием взятия молодого преподобного под стражу и препровождения из любимой им пустыни ко двору для личного суда царицы, а также предстоящим ему в старости осуждением на тюремное заключение в Соловках, с Христовым обетованием апостолу Петру, касающимся предстоящих ему уз и мученичества (сравн. Ин. 21, 18–19[425]).

В богородичном тропаре этой песни первого канона речь идет о том, как вкусивший духовной сладости богообщения святой страдалец ожидает суда царицы и молится к Божией Матери о том, чтобы Она невредимым вывела его из темницы царских чертогов и ввела его обнищавшую и смирившуюся душу (сравн. Ис. 61, 1–6[426]; Мф. 5, 3[427]; Лк. 4, 14–22[428] и 6, 20[429]) в брачный чертог (сравн. Мф. 9,15[430]; Мк. 2, 19[431]; Лк. 5, 34[432] и Откр. 19, 7[433]) Своего Сына.

В параллельном ему тропаре второго канона Пречистая Дева восхваляется, как всегда спасающая всех просящих Ее о милости, говорится о том, что и поныне мы не имеем кроме Нее никакой иной помощницы и надежды, ибо никто не отходит от Богородицы, не получив пользы, и никогда не посрамлялся тот, кто молился к Ней с верой.

Седален, 3–го гласа, говорит о том, что преисполнившись Христовой любовью, преподобный Феодор от полноты сердца отворил свои уста и, находясь в благодати Святого Духа, наставлял тех, кто обращался к нему с вопросами спасения души, следовать правильной стезей учения святых отцов, увещевал их слушаться Самим Богом умудренных старцев, назидал оставить суетные дела и ложные помышления, благословлял спасаться о Господе в смиренномудрии, и так просиял сидящим во тьме неведения подобно светильнику (сравн. Ин. 5, 35[434] и 2 Пет. 1, 19[435]; Пс. 106, 10–14[436]; Мф. 4, 16[437] и Лк. 1, 79[438]). В связи с чем, просим молиться к Небесному Царю, чтобы и мы просветились Его благодатью.

В богородичной стихире на «Слава, и ныне» мы обращаемся к Матери Божией, являющей нашему дольнему миру Свое всеспасительное небесное заступничество, чтобы Она не оставила нас, погибающих в грехах, не отвернулась от нас, прогневляющих Милосердного Господа, просим Ее молитв о нашем избавлении от душепагубного заблуждения, просим как крепкую Предстательницу и скорую Помощницу исходатайствовать нам умиление сердца и сокрушение о грехах.

Первый тропарь четвертой песни первого канона повествует об обстоятельствах решения дальнейшей судьбы святого, о том, как всероссийская императрица, слыша его растворенные благодатью слова и видя в нем уже не своего воина, а раба Иисуса Христа, решила определить его в славную Невскую Лавру и наименовать Божьим даром (таково в переводе с греческого значение имени Феодор, с которым по прошествии шести лет послушничества его постригут здесь в монашество).

Первый тропарь этой же песни второго канона развивает сказанное и говорит о том, что преподобный смиренно предстал перед всесильной царицей, как на горе искушения (сравн. Мф. 4, 8–11[439] и Лк. 4, 5–8[440]), доблестно состязался с ней о своей дальнейшей жизни и крепостью своей веры расположил ее сердце отпустить себя на покаяние.

Во втором тропаре четвертой песни первого канона речь идет о том, что подвижник победил попущенное ему свыше восстание плоти сердечным сокрушением и угасил бесовский огонь телесного разжения потоками слез, которыми изгладил в себе все тернии страстей.

В параллельном ему тропаре следующего канона подробней говорится о строгом посте, которым вооружился тогда святой Феодор, желая покорить плоть духу. От этого его утроба пристала к хребту, ослабли колени (сравн. Пс. 108, 21–30[441]) и лицо изменилось так, что стало казаться будто бы внешний или телесный человек в нем умер, а внутренний – духовный – ожил и начал славить Господа.

В соответствии с хронологией подвижнической биографии преподобного, в третьем тропаре той же песни первого канона повествуется о начале его старческого служения. Святой сравнивается с зеркалом, в котором нашло свое отражение благодатное сияние Божественной славы, и называется заблаговременно очищенным Самим Господом, достойным возделывателем (сравн. 3 Ездр. 9, 17[442] и 2 Тим. 2, 15[443]) Его винограда (сравн. Ис. 27, 2–4[444]), к которому стали обращаться духовно алчущие и жаждущие (сравн. Пс. 106, 8–9[445]; Сир. 24, 20–23[446] и Мф. 5, 6[447]) люди.

А в третьем тропаре четвертой песни второго канона рассказывается о самом старчествовании преподобного, который по слову Спасителя (сравн. Ин. 15, 12–13[448]), следом за Ним (сравн. 1 Ин. 3, 16[449]) посвятил свою жизнь пользе ближних. При этом уста святого были исполнены Божественной благодатью, а сердце его пламенело совершенной любовью к страждущим людям.

В богородичном тропаре этой песни первого канона мы молимся Приснодеве, Которая Своей непобедимой десницей ограждает девствующих, успокаивает бесчинства плоти и украшает целомудренных нетленными венцами.

В параллельном ему тропаре второго канона мы обращаемся к Пречистой Приснодеве и Богородице, с просьбой молиться к Родившемуся от Нее Спасителю мира, как Всемогущему Покровителю и Учителю целомудрия, чтобы Он очистил растленных людей и сподобил всех совершенной любви.

В первом тропаре пятой песни первого канона упоминается то, как преподобный Феодор просил в своих молитвах Слово Божие – Господа Иисуса, просветить его ум к уразумению Писания, чтобы он мог предлагать душеполезные наставления труждающимся ради спасения и подавать благодатную помощь обремененным грехами.

Первый тропарь этой же песни второго канона по своему содержанию связан с ее ирмосом и повествует о том, что старец непрестанно молился нашему Спасителю, осветившему Своим Крестом весь мир и просвещающему богоразумием Своих людей, и всегда искал умного видения нетварного света. За это Христос обратил на него Свой взор и освятил его светом истины.

Второй тропарь пятой песни первого канона раскрывает источники духовных поучений, которые делал преподобный множеству людей, ищущих, как угодить Богу, – слова Златоуста и данные старцу по благодати Святого Духа дары духовного рассуждения и учительства.

 

Рисунок С. Мандича по фреске XIV века из Леснова (Сербия).

 

Параллельный ему тропарь другого канона развивает эту же тему и говорит о том, что святой явился достойным Златоустовым учеником и истинным богословом, и, почерпая живой воды (сравн. Иер. 2, 12–13[450] и 17, 13[451]; Зах. 14, 8[452]; Ин. 4, 10–14[453] и 7, 37–39[454]; Откр. 7, 16–17[455] и 21, 6[456]), из златоструйного источника Божественной премудрости, утолял ею духовную жажду всем, вопрошающим его о Господе.

Третий тропарь пятой песни первого канона раскрывает причины переселения преподобного Феодора в Саровскую пустынь, славящуюся подвижничеством и святостью своих монахов. Он искал при этом более удобной для спасения жизни, избегал внимания царствующего дома и зависти братии столичной обители.

Третий тропарь этой песни второго канона повествует о переселении святого из Саровской пустыни в Санаксарскую, где он, спасаясь в смиренномудрии, продолжал свое многоподвижническое житие и восхождение «от силы послушничества в силу старчества», «возвеселился духом» (сравн. Ис. 61, 10[457]) и нашел успокоение своей совести (сравн. 1 Кор. 10, 25[458]).

В богородичном тропаре пятой песни первого канона речь идет о том, что Матерь Божия явила Феодора за его совершенную любовь Своим блаженным избранником, ибо он водворился со своими учениками в разоренную пустынь, посвященную Ее Рождеству, которую и возродил ради прославления Пречистой Девы.

В аналогичном тропаре другого канона мы обращаемся к Богородице, вспоминая о том, что Ее Санаксарская обитель старанием преподобного Феодора и усилиями его многочисленных духовных чад промыслительно вознеслась из крайнего запустения и забвения на подобающее церковное место, как светильник (сравн. Мф. 5, 15[459]; Мк. 4, 21[460]; Лк. 8, 16[461] и 11, 33[462]), зажженный во славу Ее Рождества.

В начальном тропаре шестой песни первого канона святой Феодор ублажается как просиявший в Санаксарской обители сиянием славы благодатного старчества, наставлявший, врачевавший, утешавший и укреплявший своими богомудрыми словами и советами всех к нему притекающих.

В соответствующем ему тропаре второго канона объясняется, почему к блаженному Феодору притекали люди со всех концов Русской земли. Они находили себе в его лице богомудрого отца, стяжавшего «дух мирен», укрепляющего немощных и исправляющего заблудших.

Второй тропарь этой песни первого канона сравнивает святого Феодора в храмоздательстве с премудрым сыном царя и пророка Давида, и говорит о том, что в основание строящейся церкви Рождества Богородицы преподобный положил «злато (своих) молитв» и «драгоценный камень» Божьего благословения (сравн. 1 Кор. 3, 10–14[463]).

Параллельный ему тропарь другого канона повествует о том, что преподобный, став строителем пустынной обители Пречистой Девы, почтил благолепными храмами не только Ее чудесное Рождество, но и события сретения Ее Владимирского образа, а также усекновения главы Ее Великого родственника Иоанна Предтечи.

В третьем тропаре первого канона упоминается чудесный эпизод, связанный с прилетом неизвестно откуда взявшегося роя пчел (рой пчел упоминается в Суд 14, 8–9[464]) в ров, выкопанный под основание горнего места алтаря строящегося храма, что расценивается здесь как знамение умножения в обители преподобного Феодора монашествующих и излияния на нее «паче меда» сладчайшей (сравн. Пс. 18, 11[465]) Божественной благодати.

В третьем тропаре шестой песни второго канона и сам святой Феодор уподобляется богомудрой пчеле (сравн. Притч. 6, 8[466]), так как он всю свою жизнь трудился на благо ближнего и щедро «медоточил» из своих уст благодатный нектар, собранный с райских цветов учения святых отцов.

В богородичном тропаре первого канона говорится о том, что Санаксарская обитель имеет своей Матерью Саму «Царицу Небесную, Ею же путеводствуется, Ее же славит, Ей же молитвенно поет хвалу».

А соответствующий ему тропарь иного канона, подчеркивает в развитие этой темы то, что в обители преподобного и поныне не иссякает вышняя милость Богородицы, Которой она путеводительствуется, Которую славит и Которой молитвенно поет следующую хвалу: спаси Своих людей, Приснодевственная, ибо Ты крепость и исправление немощных.

Далее следует кондак преподобному, в котором идет речь о том, что он, оставив тлен и суету мира, вселился в Санаксарскую обитель, где жил подобно ангелу и вел ко спасению многих людей, ради чего Христос обогатил его дарами рассуждения и учительства, а мы поем ему: радуйся, отче наш богомудрый и старче Феодоре.

Икос святому повествует о том, как он, обретя многоценную жемчужину смертной памяти, оставил свое значительное имение; стал проводить исполненную многими подвигами и скорбями жизнь, претерпевать гонения и укоры любящих этот мир; водворился в Санаксарской обители, как на воде упокоения (сравн. Пс. 22, 1–2[467]), где, собрав единомышленных себе учеников, благоуспешно руководствовал их, спасая во Христе и приводя в Царство Небесное к Престолу Божию, незлобивыми как младенцы (сравн. 1 Кор. 14, 20[468]), очищенными как злато в горниле (сравн. Прем. 3, 6[469]) и убеленными как волна (сравн. Ис. 1, 18[470]). В связи с этим его честная обитель, украсившись святыми мощами своего отца, вместе с ликами множества монашествующих, громогласно поет ему: радуйся, богомудре старче Феодоре.

Первый тропарь седьмой песни первого из канонов говорит о том, что святой Федор как истинный духоносный старец свято и непорочно окормлял множество прибегающих к нему мирских и монашествующих людей, духовно вспомоществуемых от него во всех своих нуждах.

А первый тропарь второго канона сообщает о множестве злостраданий, которые выпали на долю возрождавшего в Российской земле благодатное старчество преподобного, со стороны тех, кто не знал и не признавал этого благословенного и испытанного всеми святыми отцами царского пути спасения.

Вторые тропари седьмой песни обоих канонов повествуют о добродетелях учеников и учениц святого мужа. В первом из них они уподобляются духовным братьям и сестрам, имеющим одного преподобного отца, подражающим ему своей кротостью и смирением, и девственно живущим в согласии и единодушии. Во втором – речь идет о том, что свято и целомудренно живущие ученики и ученицы святого, подражавшие ему в смиренномудрии и мужественном терпении скорбей, стяжали добрые плоды спасительного послушания своему благодатному отцу.

Третья пара тропарей говорит об окормлении святым старцем благочестивых семейств. И мужи с женами и чадами имели к нему любовь «по Бозе», так как во всех своих скорбях и недоумениях получали от него благопотребные наставления, которые с радостью старались исполнить – сообщает нам первый из них. А параллельный ему тропарь говорит о том, что богомудрый Феодор хотя и был чужд супружеству, не гнушался отечески руководить ко спасению притекающих к нему в печалях мужей с женами и чадами, и духовно врачевал их душевные и телесные недуги.

В тропаре на «И ныне» седьмой песни первого канона мы обращаемся к Пречистой Богородице, Чью душу некогда пронзили орудия неизглаголанных скорбей за Ее Божественного Сына (сравн. Лк. 2, 34–35[471]), чтобы Она молилась распявшемуся за нас Спасителю об избавлении нас от адской муки.

В богородичном тропаре другого канона мы усваиваем Матери Божией и Небесной Владычице личные имена, взятые из названий Ее преславных чудотворных икон и адресуемся к Ней, как к благодатному Покрову, Скоропослушнице, Целительнице и благой Вратарнице для страждущих людей, с просьбой молиться за нас ко Христу, дабы Он помиловал Своих безответных рабов.

Первая пара параллельных тропарей восьмой песни посвящена духовнической деятельности преподобного Феодора. В тропаре первого канона говорится о том, что Пастыреначальник Христос (сравн. 1 Пет. 5, 1–4[472]) восхотел обогатить старчество Своего избранника благодатью священства (сравн. 1 Тим. 4, 14[473]; Пс. 83, 12[474]; Ин. 1, 16–17[475]; Евр. 4, 16[476] и 12, 28[477]), чтобы он стал служителем Его святого алтаря и вооружился ей против древнего человекоубийцы (сравн. Ин. 8, 44[478] и Откр. 12, 9[479]). Тропарь второго канона развивает эту же тему и называет святого Санаксарского отца и чудотворца похвалой истинного старчества, так как он «преславно явил» в себе облеченное во Христа (сравн. Рим. 13, 14[480] и Гал. 3, 27[481]) совершенное духовничество, за что и Господь явил на нем Свою неизреченную силу, предивно совершающуюся в человеческой немощи (сравн. 2 Кор. 12, 9[482]).

О пастырском попечении Феодора о стаде Христовом свидетельствует второй тропарь восьмой песни первого канона, в котором преподобный сравнивается с «отцом множества» – Авраамом – (сравн. Быт. 17, 3[483] и Сир. 44, 19–21[484]) по той совершенной вере и любви, которые он показал словом и делом, а также тем, что положил за ближних свою душу (сравн. Ин. 10, 12; Ин. 15, 13[485] и 1 Ин. 3, 16[486]).

Параллельный ему тропарь второго канона подводит нас к событиям изгнания преподобного из восстановленной им обители за его старческое попечение о бедных и обличение заблудших. Здесь говорится о том, что он, не щадя самой своей жизни (сравн. Ин. 10, 11[487]) и не бегая хищных волков (сравн. Ин. 10, 12–13[488] и 3 Езд. 5, 18[489]), богоугодно подвизался подвигом пастырского душепопечительства и достойно потрудился во спасение порученного его смотрению словесного стада (сравн. Ин. 21, 17[490] и 10, 2–5[491]; Мф. 12, 12[492] и Мк. 14, 27[493]).

В третьем тропаре первого канона святой именуется верным Христовым последователем (сравн. Ин. 15, 20[494]), ради правды претерпевшим изгнание (сравн. Ис. 1, 17[495]; Мф. 5, 10[496] и 1 Пет 3, 14[497]), и уподобляется пророку (сравн. Мф. 5, 11–12[498]), водимому Святым Духом, так как он по долгу старческого служения бесстрашно обличил нечестивого воеводу как хищного волка (сравн. Иез 22, 27[499]; Соф. 3, 3[500]; Ин. 10, 12[501]).

В связи с этим в третьем тропаре восьмой песни другого канона мы обращаемся к святому Феодору и говорим о том, что подобные ему делатели ублажались Самим Христом Господом (сравн. Мф. 5, 10–12[502]; Лк. 6, 22[503] и Иак. 1, 12[504]), обещавшим всем «неленостно потрудившимся» (сравн. Лк. 10, 7[505]; 1 Тим. 5, 17–18[506] и Откр. 2, 3[507]), Свои неизреченные милости (сравн. Рим. 8, 26[508]; 1 Пет. 1, 8[509]; 2 Кор. 9, 15[510] и 12, 4[511]).

В первом богородичном тропаре мы прославляем Божию Матерь, родившую Солнце Правды – Христа, просвещающего верных Ему людей (сравн. Мал. 4, 2[512]), которых и Она издревле оправдывает ото лжи и клеветы и укрепляет в гонениях и мучениях.

И в параллельном ему тропаре на «И ныне» раскрывается та же тема. Мы обращаемся в нем к Богородице, как к Истинной Приснодеве, не терпящей никакой лжи, Которая всегда избавляет Своих искренних рабов от клеветы, Своим всемощным ходатайством ко Господу освобождает их от греховного рабства и просвещает их сердца и «очеса мысленные».

Первая пара тропарей девятой песни обоих канонов сообщает нам о дальнейших обстоятельствах исповеднического подвига старца Феодора. В первом из них говорится о том, что он претерпел большие злострадания в своем Соловецком изгнании (сравн. Евр. 11, 32, 36, 40[513]), во время которого приходил в совершенное телесное изнеможение и, можно сказать, ежедневно умирал (сравн. 1 Кор. 15, 30–32[514]; 2 Кор. 6, 3[515] и), но бодрствовал духом (сравн. Мф. 26, 41[516] и Мк. 14, 38[517]), благодушествовал (сравн. 2 Кор. 5, 6–8[518] и 12, 10[519]) и радовался во Христе (сравн. Пс. 9, 3[520]; 30, 8[521] и 34, 9[522]; 1 Пет. 1, 6[523] и 4, 13[524]). В другом тропаре подробней раскрываются напасти, которые тогда с кротостью терпел преподобный Феодор: угар от печного дыма (сравн. Сир. 38, 29[525]), томление от холода, голода (сравн. 1 Кор. 4, 9–12[526] и 2 Кор, 11, 27[527]) и темничного заточения, а также указывается на то, что по прошествии времени он был утешен Господом и избавлен от этих лютых испытаний (сравн. Пс. 17, 20[528]).

Вторая пара параллельных тропарей девятой песни повествует о продолжении святым своего старческого служения. Со славой возвратился он в свою Санаксарскую обитель, где утешал духовной беседой своих бесчисленных учеников, но снова и снова стал терпеть за это притеснения и гонения – говорится в тропаре первого из канонов.

А следующий тропарь уточняет причины возобновившихся злословия и клеветы: их воздвигали на ревностного пастыря, беспорочно (сравн. 1 Мак. 4, 42[529]; Лк. 1, 6[530]; 1 Тим. 3, 9[531]) ходящего перед Господом (сравн. Быт. 5, 24[532], 6, 9[533], 17, 1[534], 48, 15[535]; Пс. 14, 1–2[536]; 25, 1, 3, 4–5, 9–11[537]; 55, 12–14[538]), лютые демоны и злочестивые люди, не терпящие служения преподобного Единому Богу (сравн. 1 Ин. 5, 7[539]; Неем. 9, 6[540]; Мк. 12, 29[541]; Иак. 2, 19[542]; Ин. 5, 44[543]; Иуд. 1, 25[544] и 1 Тим. 1, 17[545]).

Третий тропарь девятой песни первого канона говорит о том, что старец Феодор многими скорбями взошел в Горний Сион (сравн. Пс. 131, 13–16[546] и Евр. 12, 22–23[547]), где и пребывает в великой славе в своей небесной обители (сравн. Ин. 14, 2–3[548] и Пс. 25, 8[549]), покоит там множество своих праведных чад и велегласно славит Святую Троицу (сравн. Пс. 42, 3–4[550] и Откр. 14, 1–5[551]).

С ним тесно связан по своему содержанию соответствующий тропарь другого канона, который с одной стороны свидетельствует о той посмертной славе преподобного Феодора, которую не раз являл Праведный Мздовоздаятель, даровавший ему и его ученикам благолепную обитель на небесах, а с другой – содержит молитвенный призыв к святому не замедлять оттуда всем его призывающим и любящим своей молитвенной помощью.

Прямо перекликаются между собой и богородичные тропари девятой песни обоих канонов. В первом из них мы просим нашу Владычицу услышать молитвы Ее рабов и избавить нас от всякой нужды и печали, благословить приходящих в посвященные Ее всеславному имени обители и спасти «всю во Христе братию». А в другом – обращаемся к Пресвятой Богородице, указывая на то, что Ее ублажают как Пречистую, восхваляют как Приснодевственную, почитают как Преблагословенную бесчисленные роды верных Святой Троице, которых Она спасала и всегда спасает, и просим, чтобы Она не презрела и нас, немощных, прибегающих под кров Ее обителей.

Далее следуют два светильна.

В первом из них говорится о том, что освященный Феодор, подвизаясь подвигом старчества, просиял в Российской земле, как светильник (сравн. Филип. 2, 15[552] и Дан. 12, 3[553]) Божественной благодати, возженный в Санаксарской пустыни, где он до сих пор успешно пасет множество монахов и всю приходящую сюда братию во Христе.

А второй светилен посвящен тому, что наш богомудрый отец Феодор был осиян светом Трисиянного Божества и опален огнем Божественной любви, от которых рассеивается греховный мрак и истребляется трясина злых дел.

В богородичном светильне на «Слава, и ныне» заимствуются некоторые члены Никео–цареградского Символа веры. Мы обращаемся к Пресвятой Деве, родившей Сына Божьего, Единородного, прежде всех веков рожденного от Отца, сошедшего ради нашего спасения с небес и воплотившегося ради людей, чтобы Приснодева молила Его осиять благодатью Святого Духа Санаксарскую обитель, посвященную нашим преподобным отцом Феодором Ее всеславному Рождеству.

Хвалитные стихиры написаны на подобен «Радуйся».

«Радуйся, верный рабе Христов Феодоре», – говорится в первой из них, – ибо ты явил не рабское, но сыновнее достоинство (сравн. Тит. 1, 4[554]; Рим. 8, 15[555]; Гал. 4, 6–7[556] и Откр. 21, 7[557]), старательно преумножал Отчее имение, показал себя ревнителем добрых дел, приложил к постоянной смертной памяти (сравн. Сир. 7, 39[558]) пустынножительство, претерпел ради Господа Иисуса великие скорби (сравн. Ин. 16, 33[559]), о Нем же и научил многих из немногих благочестивых людей и наречен великим в Царствии Небесном (сравн. Мф. 5, 19[560]).

Вторая стихира призывает радоваться учеников и учениц старца Феодора, так как их отец прославился в лике преподобных, шествовал путем узким и скорбным, вошел в вечную жизнь тесными вратами (сравн. Мф. 7, 14[561] и Лк. 13, 24[562]), которыми только прилагающие усилия в Царство Божие входят (сравн. Мф. 11, 12[563] и Лк. 16, 16[564]), они же наследовали его молитвами своего старца, имеющего священную власть «решить и вязать» их грехи (сравн. Мф. 16, 19[565] и 18, 18[566]), наставлять и учить их на пользу души, как жить целомудренно, праведно и благочестиво.

«Радуйся и ликуй, обитель Санаксарская», – взываем мы в третьей хвалитной стихире, – потому что в тебе возросло доброе древо, которое и плоды приносит добрые, плоды же эти духовные: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (сравн. Гал. 5, 22–26[567]), кроткое исправление согрешивших, ношение тягот друг друга и исполнение Христова закона (сравн. Гал. 6, 1–2[568]).

В четвертой стихире к радованию призывается уже вся Русская земля, в которой есть такая духовная крепость, как Санаксарская обитель, где покоятся честные останки праведного российского ратника[569], откуда возносятся в горнее молитвы о ее благоденствии, куда «потоками притекают» православные из ее людей, которая тоже является домом Божией Матери, славится Ее именем[570], украшается Ее дивными иконами[571] и славится святыми мощами самого преподобного Феодора.

В «славнике» говорится о том, что преподобный Феодор радуется ныне в обителях в Троице Святой славимого Небесного Отца и воспевает в своих молитвах Того, Кого проповедовал от Его же собственных «неотмирных словес» (сравн. Ин. 8, 23[572] и 15, 19–20[573]), принимающему непрестанное поклонение от собратий святого и его учеников, возвеличившего Приснодеву Марию, освящающего ангельские чиноначалия, демонов же лютых ужасающего, которых и он преславно победил своим угодным Богу житием, молитвенным бдением и строгим пощением, безропотным крестоношением и богомудрым рассуждением.

В стихире на «И ныне» мы обращаемся к Божией Матери, родившей Спасителя мира, усыновившей нас у подножия Его Креста, принявшей Иверский жребий апостольского служения и унаследовавшей вместо него Афонскую гору, сугубо благословившую от нее будущую Киево–Печерскую лавру и избравшую Серафимо–Дивеевскую обитель Своим четвертым уделом, с просьбой молиться и за обитель преподобного Феодора Санаксарского, которую он посвятил Ее досточудному Рождеству.

Эта служба совершается в дни местной памяти святого, а тропарь, кондак и молитва (которую мы поместим после акафиста) нашли себе применение на ежедневном братском молебне, проводимом перед ракой с его мощами.

Из трех известных нам акафистов преподобному старцу Феодору остановимся на составленном нами, как протографе акафиста, явившегося скороспелой попыткой упростить и видоизменить по принципу «от обратного» акафист святому, привезенный мной в Санаксар в ноябре 1999 года. По словам сделавшего такую редакцию уставщика обители иеромонаха Тихона (Коберника), получившийся акафист[574] «братии и Агапита», сохранивший припев «Радуйся, преподобне Феодоре, стада Христова пастырю богомудрый» и еще немногое от исходного, был составлен всего за три дня (со всеми вытекающими отсюда последствиями). Что же касается акафиста, написанного диаконом Владимиром Борзуновым[575], то он, как не имеющий употребления и отличающийся многими русизмами и «монархизмами», а также не соответствующий правилу сохранения начальных слов икосов и кондаков по образцу первого из всех Акафиста Пресвятой Богородице, просто приведен в Приложении данной работы вместе с акафистом, отредактированным братией Санаксарского монастыря.

Итак, сразу же после написания черновика службы преподобному Феодору, Санаксарский настоятель архимандрит Варнава (Сафонов) поручил мне составить еще и акафист этому святому, что и было мной выполнено за вторую половину лета и начало осени 1999 года, уже после торжеств его прославления. Недостатком предоставленного в обитель варианта акафиста было несоответствие начальных слов большинства его кондаков и икосов словам Акафиста Богородице «Радуйся, Невесто неневестная». После замечания, сделанного по этому поводу протоиереем Владимиром Кучерявым, я постарался устранить уже упомянутый недостаток, сохранив ту же биографическую хронологическую канву акафиста и идейное содержание всех его кондаков и икосов. Затем текст детально проверялся специалистами–филологами иеромонахом Тихоном (Зиминым) и Федором Борисовичем Людоговским, чьи грамматические и смысловые поправки и замечания были с благодарностью приняты и учтены, а также членом Богослужебной синодальной комиссии Московской Патриархии, доцентом Московской Духовной Академии игуменом Андроником (Трубачевым), одобрившим предоставленный ему для ознакомления проект акафиста и службы. Ниже приводятся авторские комментарии к акафисту преподобному и богоносному отцу нашему Феодору, а сам его текст, набранный церковно–славянским шрифтом помещен в Приложении.

В первом кондаке мы обращаемся к преподобному Феодору как Христову избраннику и доброму воину (сравн. 1 Тим. 1, 18[576]) Царя Небесного, с юности подвизавшемуся против похоти плоти, похоти очей и житейской гордости (сравн. 1 Ин. 2, 15–17[577]) подвигом пустынножительства, и по восшествии в меру совершенного мужа (сравн. Ефес. 4, 11–13[578]), явившемуся непобедимым воеводой на мысленных врагов и духовных супостатов, и призываем этого богомудрого пастыря Христова стада с радостью принять хвалу, приносимую всеми почитающими его священную память.

Соответствующий ему икос сообщает о первом гонении, попущенном свыше юному отшельнику: о том, как уязвленные его ангелоподобной жизнью демоны, дерзнули попрать святого с помощью безрассудных людей, которые как на разбойника (сравн. Мф. 26, 55[579] и Мк. 14, 48[580]) наложили на него руки, жестоко били и повлекли его в заточение. Но преподобный Феодор своим христоподражательным долготерпением и кротостью обессилил гонителей и снова вселился в пустыню. Ради чего и слышит теперь радостные благохваления как богомудрый пастырь Христова стада, претерпевший поношения за Христа, связанный за Него и влачимый на судилище, принявший в подражание своему Господу пощечины и оплевание (сравн. Мф. 26, 27[581]), ненавидимый от демонов, но преисполненный Божественной любовью, возложивший все упование на Господа и не посрамившийся в своей вере (сравн. Пс. 30, 2[582]).

Второй кондак акафиста повествует о том, как Промысл Божий («Зиждителево смотрение») привел будущего старца из безмятежия Площанской пустыни в житейскую пучину «града святого Петра» (Санкт–Петербурга) и поставил его перед необходимостью дерзновенно исповедать в царских чертогах непреодолимое желание своего плененного Христом сердца умереть монахом, после чего сделал его иноком Невской обители, тезоименитым Божественному дару (по–гречески Феодором). Святой же, видя на себе столь крепкую руку (сравн. Втор. 3, 24[583]; Иез 3, 14[584] и Пс. 88, 14[585]) Царя царствующих (сравн. Притч. 8, 15–16[586] и Тим. 6, 14–15[587]), воспел Ему: Аллилуиа.

Второй икос раскрывает перед нами начало старческого подвига преподобного, взирая на богоугодную жизнь которого, православные люди стали искать у него «совершенного разума». А сам святой от переизбыточествующей в его сердце Христовой любви, возымел о них отеческое попечение, просил у Господа помощи на то, чтобы беспорочно послужить Его верным рабам и принимает ныне хвалу от «младенствующих душей» (сравн. 1 Кор. 13, 11[588]; Прем. 10, 21[589] и Мф. 21, 16[590]) людей как богомудрый пастырь Христова стада, исполненный с небесной высоты духовного рассуждения, просвещенный огнем Божественной благодати и уподобившийся возженной на подсвечнике свече, наученный от писаний Златоуста понимать Слово Божие и напоивший из этого златоструйного источника духовно жаждущих (сравн. Ин. 4, 14[591], 7 , 37–39[592] и Откр. 21, 6[593]), сподобившийся от Господа бесценного дара различения духов (сравн. 1 Кор. 12, 8–10[594]) и, как «туне» получивший эти дарования, безмездно ими служащий (сравн. Мф. 10, 8[595]).

Третий кондак говорит о том, что святой за свое служение ближним мужественно терпел вызываемые под действием вражьей силы скорби, злословие и клевету. При этом он не надеялся на князей и сынов человеческих, а все свои печали возложил на Господа сил, Которым был укреплен в подвиге старческого крестоношения и защищен от коварства лукавствующих, за что и славословил Ему: Аллилуиа.

В параллельном ему икосе речь идет о том, что преподобный Феодор возымел спасительное желание бежать от суетного, клеветного и ложного мира и удалился в Саровскую обитель, где снова и снова с любовью отверзал на пользу нищенствующей духом братии не только свои златословесные уста, но и самую сердечную клеть, ставшую Христовым храмом (сравн. Ин. 2, 21[596]; 1 Кор. 3, 16[597] и Ефес. 2, 19–22[598]), и щедро подавал нуждающимся в помощи неисчерпаемое сокровище истинной веры, ныне же, как богомудрый пастырь Христова стада, избегавший мирской славы и хвалы и искавший благоволения Царя Небесного, посланный Господом на духовную жатву и рачительно потрудившийся на Христовой ниве (сравн. Ин. 4, 34–38[599]), подвизавшийся в лавре на Неве и явившийся добрым делателем в Саровской пустыни принимает за это вечную похвалу.

Четвертый кондак раскрывает причину переселения старца в пустынную обитель, стоящую на озере Санаксар. Он присмотрел ее, возлюбил всем сердцем и во избежание «бури сомнительных помыслов», могущей подняться среди Саровской братии из–за окормления им своих смиренных иночествующих и мирских учеников, водворился сюда, как на тихую воду (сравн. Пс. 22, 2[600]), под омофор Божией Матери, Чьему Всечестному имени эта пустынь была посвящена, и воспел о Ней Господу: Аллилуиа.

Четвертый икос содержит в себе похвалу преподобному Феодору из уст почитателей Царицы Небесной, которые, услышав о том, как он переселился со всеми своими иночествующими чадами из Саровской пустыни Успения Пречистой в Санаксарскую пустыню, посвященную сретению Ее досточудного Владимирского образа, и возродил эту разоренную и ветхую обитель во славу Ее всеславного Рождества, исполнились радостью и воспели хвалу богомудрому пастырю Христова стада как избраннику Божьему и Божией Матери, возобновителю Ее славной обители, исполнителю «совершенного Зиждителева смотрения», церковному строителю и благотворителю, величающему вместе со всеми верными Пресвятую Деву и прославляющему Ее святых родителей.

Пятый кондак повествует о «боготечном знамении» умножения в Санаксаре монашествующей братии, которого сподобился преподобный, когда рой пчел, покинувший, подобно его иночествующему стаду, свой прежний улей, чудесно обрел себе новое обиталище во рву, выкопанном для основания каменной церкви на будущем горнем месте ее алтаря. Святой же, приняв их, как из Христовых рук, водворил в своей обители, воспев Господу: Аллилуиа.

В пятом икосе говорится о том, что чающие спасения своей души, искренне верующие мирские и монашествующие люди видели в преподобном Феодоре доброго кормчего, наставлявшего их в Слове Божием и учении святых отцов, учившего разумению истины, растворенному мудростью смирению, телесному и душевному целомудрию, совершенной любви о Христе, благоразумному воздержанию и посту и заслужившего похвалу как последователь святых отцов, воитель земной церкви, стяжатель Святого Духа, просветитель блуждающих во тьме, утешитель труждающихся и обремененных, окормитель ревностных христиан и как богомудрый пастырь Христова стада.

В шестом кондаке речь идет о том, что Пастыреначальник Христос, видя в святом достойного проповедника покаяния, восхотел обогатить его старческое служение священством, чтобы он достойно потрудился в Его алтаре и сугубо вооружился против древнего человекоубийцы Таинством покаяния, а также препоручил преподобному настоятельство Санаксарской обителью. И он не щадил себя (сравн. Мф. 10, 39[601] и 16, 25[602]; Мк. 8, 35[603]; Лк. 9, 24[604] и Ин. 12, 25[605]), полагая за ближних свою душу (сравн. Ин. 15, 12–13[606] и 1 Ин. 3, 16[607]) и молитвенно славословя Бога, милующего кающихся грешников (сравн. Лк. 18, 13–14[608]): Аллилуиа.

Параллельный ему икос прославляет преподобного Феодора, который воссиял дарованным ему от Бога духовным рассуждением и направил его на беспреткновенное душепопечение о всех благопослушествующих, которых освобождал от рабского служения вражеской прелести. Когда же отец лести свирепо ополчался на него со всем своим лютым воинством, святой посекал все вражеские козни обоюдоострым мечом смирения и любви, ныне же принимает достойную похвалу как исполнитель Христовых заповедей, попечитель о спасении ближних, учитель покаяния, освободитель от греховного рабства, распространитель благочестия, прогонитель демонских полков и богомудрый пастырь Христова стада.

Седьмой кондак говорит об особом посещении святого Божественной благодатью во время и после совершения им безкровного священнодействия и о том, что он никак не мог скрыть от окружающих благодатное осияние, видимое всем как город, стоящий на верху горы (сравн. Мф. 5, 14[609]). Ибо от веселия духа ангельски процветало его лицо (сравн. Пс. 99, 2[610]; Притч. 15, 13[611]; Сир. 13, 31–32[612], 35, 7–8[613] и Деян. 6, 15[614]). И он возгревал это неизреченное дарование в своем сердце непрестанной молитвой и пением: Аллилуиа.

По воспоминаниям старца Феофана Новоезерского преподобный Феодор «ученый был и очень умен». И так как при «замечательном уме, он получил хорошее образование»[615], в седьмом икосе речь идет о том, что он явился новым источником душеполезных поучений и изъяснителем Божественного Писания. Учил вопрошающих пути спасения и разрешал всяческие недоумения из читаемого или слышанного ими. И так приобщал своих чад о Господе к праведной и богоугодной жизни, прилагая к их благочестию познание истины. А теперь принимает хвалу как богомудый пастырь Христова стада и именуется служителем Спасителя мира (сравн. Ин. 4, 42[616] и 1 Ин. 4, 14[617]), сеятелем чистой пшеницы (сравн. Мф. 13, 24[618]) Его учения, питателем алчущих слышания Слова Божьего, покровителем «благодатию наготующих» (сравн. 2 Кор. 5, 1–5[619] и Откр. 16, 5[620]), охранителем истинной веры и искоренителем вражеской прелести.

Восьмой кондак повествует о строгой приверженности старца общежительному монашеству, которое он и благословлял всем Санаксарским инокам. Это зачастую казалось странным для неразумных, но святой своим многоопытным советом отвращал самочинных отшельников от пути погибели. Врачевал таковых тщательным предварительным испытанием и отсечением их собственной воли. И приводил этим царским путем всех слушавших его в небесные обители, поющими Господу: Аллилуиа.

Следующий за ним икос также основан на фактах из биографии преподобного Феодора и рассказывает о том, что он, «весь исполненный Божественной любви» руководил не только братией Санаксарских черноризцев, но и «Алексеевскими белицами–сестрами: девицами и вдовицами», за что сподобился получить похвалу преподобной Киевской затворницы Досифеи – «монаха–девицы». Когда двое смущающихся этим учеников старца, посланные им самим к этой святой жене, спросили ее можно ли одновременно пасти два стада, она отвечала, что их отец не только два, но и три, и десять стад может пасти. Ради этого и мы прибегаем к богомудрому пастырю Христова стада, воспевая его как устроителя святых обителей, блюстителя девства и чистоты, цвет и насадителя бесстрастия, благоукрасителя подвижничества, доброго возделывателя Христова виноградника и благодатного возродителя старчества.

Девятый кондак продолжает тему старческого служения преподобного и освещает вопрос окормления им благочестивых семейств: мужей «всякого достоинства и сословия» «с женами своими и чадами», всецело привязанных к своему старцу «любовью о Господе». И говорит, что все «знатные и безродные, бедные и богатые, славные и убогие», устремлявшиеся за спасительным советом святого, получали от него духовное врачество и следующее наставление: в радостях своих и скорбях, избыточестве и лишениях приносить Господу молитву благодарения (сравн. Филип. 4, 6[621]; Колос. 4, 2[622] и 1 Тим. 2, 1[623]): Аллилуиа.

В девятом икосе мы, как неимеющие дара ветийства, признаем себя неспособными выразить словами славные подвиги преподобного Феодора, которыми он угодил Господу Богу: по слову Давида принес Ему в жертву свой сокрушенный дух и смиренное сердце (сравн. Пс. 50, 19[624]), добровольно вверился Его спасительному попечению, подобно отцу множества (Аврааму), показал совершенную веру и любовь (сравн. 1 Ин. 4, 12[625]), и научил этим добродетелям своих духовных детей; и прославляем его как рожденного от Святого Духа (сравн. Ин. 3, 5[626]), облагодатствованного Господом Иисусом (сравн. Рим. 16, 24[627]; 2 Кор. 8, 9[628]; Ефес. 6, 24[629] и 1 Тим. 1, 14[630]), увенченного (сравн. Пс. 8, 5–6[631]; Прем. 4, 1–2[632]; Сир. 19, 5[633] и Евр. 2, 9[634]) от Бога Отца, обитающего в небесных обителях (сравн. Лк. 16, 9[635]), блаженствующего «со духи праведных» (сравн. Пс. 141, 7[636]; Прем. 3, 1[637] и Пс. 15, 11[638]) и молящегося о нас у Престола Святой Троицы богомудрого пастыря Христова стада.

В десятом кондаке говорится о том, что хотящий спасти притекающих к нему людей отец Феодор явился богосветлой зарей благодатного старчества, которому еще только предстояло просиять через какое–то время в России и которое всей своей многоскорбной жизнью, непрестанными трудами и богоугодными молитвами «посреди волчцев и терния» он смиренно возделывал вместе с дивными подвижниками и умными делателями Валаамским игуменом Назарием и схимником Клеопой (преподобным Паисием Нямецким), воспевая Господу Иисусу Христу Сыну Божию (сравн. Рим. 1, 3–4[639]): Аллилуиа.

В десятом икосе преподобный Феодор сравнивается с водимым Святым Духом пророком и называется верным Христовым последователем, бывшим стеной заступления для обидимых и претерпевшим изгнание за правду (сравн. Иер. 15, 20[640] и Ис. 25, 4[641]). Ибо он «по долгу (своего) старчества» обличил нечестивого воеводу как хищного волка, а тот возвел на святого клевету, за что и принял от Господа, отмщающего за Своих избранников (сравн. Втор. 32, 35[642]; Рим. 12, 19[643] и Евр. 10, 30–31[644]), воздаяние грешника. Богомудрый же пастырь Христова стада причтен к праведным и слышит вместе с исповедниками похвалу как уверявший маловерных, укреплявший малодушных, вразумлявший высокомудренных (сравн. 1 Тим. 6, 17–19[645]), смирявший высоковыйных, исправлявший жестокоустных и умягчавший жестокосердных.

Одиннадцатый кондак повествует о том, что святой, принеся в столь горестных обстоятельствах благодарственное пение Богу, сподобился трехдневного собеседования со святителем Тихоном Задонским и слышания его растворенных любовью, исполненных благодатной силой и дышащих скорбью о злостраданиях старца Феодора слов, а также удостоился иметь с ним молитвенное общение. Приняв же сугубое благословение этого монахолюбивого архипастыря и затворника, возрадовался духом и воспел Господу: Аллилуиа.

В соответствующем ему икосе преподобный Феодор представляется светоносной свечей, не угасающей под спудом девятилетнего заточения в Соловках, где он претерпел многие скорби и лишения: томление в темнице, телесное изнеможение от голода и холода и угарание от печного дыма, через которые сораспялся Господу Иисусу Христу (сравн. Гал. 2, 19[646]). И так, немоществуя телом, взошел своей душой в меру совершенного мужа и принимает похвалу как насильственно затворенный в Соловецкой обители, мучимый и страдавший в ней за Христа, не озлобившийся и не роптавший на своего Господа, не державший зла на своих гонителей, не унывавший в долговременных злоключениях и в узах не забывавший о духовных детях богомудрый пастырь Христова стада.

Двенадцатый кондак сравнивает возвратившегося из Соловков, блистающего венцом исповедничества и мученичества благодатного старца с золотом, очищенным в горниле (сравн. Прем. 3, 6[647] и Сир. 2, 5[648]), так как он, измождаемый болезнями и медленно путешествующий в свою Санаксарскую обитель, знаменовал своим сияющим неизреченной славой лицом исполнение Христовых заповедей, утешал словами назидания своих учеников и учениц, и воспевал в Троице Святой славимому Богу: Аллилуиа.

Параллельный ему икос говорит о блаженном упокоении преподобного Феодора, прославляемого нами как перешедшего от смерти к жизни, восприявшего от Господа мзду своих праведных трудов и сподобившегося райского наслаждения в горних обителях. А также о том, что он и поныне не оставляет почитающих и любящих его молитвенной помощью, ограждает от бед и напастей, и наставляет своим примером и писаниями в богоугодной жизни. В связи, с чем просим призреть и на нас, приносящих ему похвалу как предизбранному Богом Отцом, предочищенному страдальческой жизнью, исполненному неоскудевающей Божественной благодатью, украшенному «Христовыми щедротами» и «Духа Святого добротами», бывшего верным в малом и поставленному ныне над многими (сравн. Мф. 25, 21[649]), ходатайствовавшего и до сих пор ходатайствующего за верных богомудрого пастыря Христова стада.

В тринадцатом кондаке мы вспоминаем то, что преславный Христов подвижник и служитель Бога–Любви (сравн. 1 Ин. 4, 16[650]), претерпел за Него великие злострадания и мучения, а также положил свою душу за ближних (сравн. Ин. 15, 13[651]), и через это, по слову Спасителя, обрел ее (сравн. Мф. 16, 25[652]) в раю, откуда своим предстательством ко Господу сохраняет помнящих и молитвенно призывающих его от всякого зла и действия лукавого, поющих и славящих Святую Троицу: Аллилуиа.

Далее после традиционного повторения первого икоса и кондака следуют две молитвы. В первой из них, написанной специально к акафисту позже второй, мы обращаемся к нашему преподобному отцу Феодору как к богодарованной заре благодатного старчества, которому только еще предстояло возродиться в Российской земле из забвения, воссиявшему во всей его красе и спасительной силе от мысленного Солнца и духовного Востока (сравн. Лк. 1, 76–78[653]) – Христа – в Санаксарской обители Пречистой Девы, а также явившему светозарный образ истинного монашеского общежития и произрастившему своим сиянием и теплом многочисленные и добрые плоды: исполнивший своих девствующих учеников и учениц Христовой любовью, напитавший от избытка этой совершенной любви мужей и жен с их детьми, стремившемуся избавить от слепоты духовной и мрака бесовского не только своих близких, но и тех, кто ненавидел и гнал его, по кончине же своей от полноты света невечернего с преподобными учениками неизреченно осияваемому, чтобы он молил Бога Вышнего (сравн. Сир. 50, 19[654]) Отца, и Сына, и Святого Духа Господа и нам через него того же нетварного сияния в этой временной жизни сподобиться, и в будущем нескончаемом веке от него утешаться с подобными ему праведниками в обителях Отца нашего Небесного, и удостоверяем это моление словом «Аминь».

Вторая молитва была составлена в мое первое пребывание в Санаксарской обители в составе службы и читалась во время торжеств прославления святого Феодора в лике преподобных отцов в июле 1999 года, о чем говорилось в главе о канонизации старца[655], и на каждодневных братских молебнах со сделанной благочинным монастыря иеромонахом Варсонофием (Клейменовым) добавкой «ныне, и присно, и во веки веков», нарушающей не только ритм молитвы, но и смысл ее окончания, где говорится «принесут», а не «приносят», чем рассогласовываются времена последнего предложения. Рассмотрим содержание оригинального текста.

В этой молитве мы обращаемся к преподобному и богоносному отцу нашему Феодору, как к славе и похвале Санаксарской обители Пресвятой Владычицы Бгородицы, верному Христову рабу, сподобившемуся получить от Спасителя мира особый дар духовного рассуждения. Так как он, видя безвременую и бесславную кончину своего сотоварища, воззвал ко Господу: «Где я окажусь, если и со мною случится то же самое? В ад сойду или водворюсь в раю?» И услышал ответ Господа, который изволил возвестить Христос: «В чем застану, в том и сужу»[656]. И потому расположился в своем сердце: бегать от тлена этого мира, нищенствовать духом, плакать о своих грехах, научаться кротости, алкать и жаждать Божественной правды, даже с немилостивыми к себе быть милостивым, очищать сердце, умиротворять враждующих, страдать ради правды, терпеть поношения ради Христа, принимать злословия и изгнание, радоваться в этих злостраданиях и чаять одного лишь небесного утешения. Исполнил это всей своей жизнью и принял за земные подвиги великую славу на небесах (сравн. Мф. 5, 3–12[657] и Лк. 6, 20–23, 27–28[658]). Мы же взываем к нему: «спасай нас, блаженне, твоими молитвами», обитель твою святой сохрани, братию в подвиге иноческой жизни утверди, послушников и труждающихся благослови и укрепи, молящихся людей услышь и все их благие желания исполни, всем же смиренномудрия истинного, благости непрелестной и совершенной любви у Господа испроси. Да поклонятся все Богу Единому в Троице Святой славимому Отцу, и Сыну, и Святому Духу, и принесут ему свою благодарственную хвалу. Аминь.

В порядке краткого вывода к данной главе нашей работы укажем то, что в представленных службе и акафисте преподобному Феодору, построенных в соответствии с хронологией его жития, конкретно и красноречиво раскрывается путь его старческого становления и служения и оттеняется его самобытность, выяснение которой и являлось главной целью всего нашего исследования.

 

[373] Мф. 20: 1 Ибо Царство Небесное подобно хозяину дома, который вышел рано поутру нанять работников в виноградник свой 2 и, договорившись с работниками по динарию на день, послал их в виноградник свой; 3 выйдя около третьего часа, он увидел других, стоящих на торжище праздно, 4 и им сказал: идите и вы в виноградник мой, и что следовать будет, дам вам. Они пошли.

[374] Мф. 20: 6 Наконец, выйдя около одиннадцатого часа, он нашел других, стоящих праздно, и говорит им: что вы стоите здесь целый день праздно? 7 Они говорят ему: никто нас не нанял. Он говорит им: идите и вы в виноградник мой, и что следовать будет, получите. 8 Когда же наступил вечер, говорит господин виноградника управителю своему: позови работников и отдай им плату, начав с последних до первых. 9 И пришедшие около одиннадцатого часа получили по динарию.

[375] Мф. 10: 21 Предаст же брат брата на смерть, и отец – сына; и восстанут дети на родителей, и умертвят их; 22 и будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется.

[376] Мк. 13: 12 Предаст же брат брата на смерть, и отец – детей; и восстанут дети на родителей и умертвят их. 13 И будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется.

[377] Ин. 15: 1 Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой – виноградарь. 2 Всякую у Меня ветвь, … приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода. … 5 Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего. … 9 Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей. 10 Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви.

[378] Мф. 9: 36 Видя толпы народа, Он сжалился над ними, что они были изнурены и рассеяны, как овцы, не имеющие пастыря. 37 Тогда говорит ученикам Своим: жатвы много, а делателей мало; 38 итак молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою.

[379] Лк. 10: 2 и сказал им: жатвы много, а делателей мало; итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою.

[380] Мф. 13: 3 И поучал их много притчами, говоря: вот, вышел сеятель сеять; ...4 и когда он сеял, ... 8 иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать. ... 23 Посеянное же на доброй земле означает слышащего слово и разумеющего, который и бывает плодоносен, так что иной приносит плод во сто крат, иной в шестьдесят, а иной в тридцать.

[381] Мк. 4: 2 И учил их притчами много, и в учении Своем говорил им: 3 слушайте: вот, вышел сеятель сеять ... 8 И иное упало на добрую землю и дало плод, который взошел и вырос, и принесло иное тридцать, иное шестьдесят, и иное сто. ... 14 Сеятель слово сеет. ... 20 А посеянное на доброй земле означает тех, которые слушают слово и принимают, и приносят плод, один в тридцать, другой в шестьдесят, иной во сто крат.

[382] Лк. 8: 5 вышел сеятель сеять семя свое, и когда он сеял, иное ... 8 ... упало на добрую землю и, взойдя, принесло плод сторичный. ... 11 Вот что значит притча сия: семя есть слово Божие; ... 15 а упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении.

[383] Сир. 1: 15 Начало премудрости – бояться Бога, и с верными она образуется вместе во чреве. Среди людей она утвердила себе вечное основание и семени их вверится.

[384] Лк. 10: 38 В продолжение пути их пришел Он в одно селение; здесь женщина, именем Марфа, приняла Его в дом свой; 39 у нее была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слово Его. 40 Марфа же заботилась о большом угощении и, подойдя, сказала: Господи! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? скажи ей, чтобы помогла мне. 41 Иисус же сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, 42 а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее.

[385] Мф. 7: 24 Итак всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; 25 и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне.

[386] Лк. 6: 47 Всякий, приходящий ко Мне и слушающий слова Мои и исполняющий их, скажу вам, кому подобен. 48 Он подобен человеку, строящему дом, который копал, углубился и положил основание на камне; почему, когда случилось наводнение и вода наперла на этот дом, то не могла поколебать его, потому что он основан был на камне.

[387] Ин. 14: 23 Иисус сказал ему в ответ: кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим. ... 26 Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам.

[388] Ин 3: 5 Иисус отвечал: истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие. ... 8 Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа.

[389] Пс. 17: 3 Господь – твердыня моя и прибежище мое, Избавитель мой, Бог мой, – скала моя; на Него я уповаю; щит мой, рог спасения моего и убежище мое.

[390] Пс. 6: 5 Обратись, Господи, избавь душу мою, спаси меня ради милости Твоей, 6 ибо в смерти нет памятования о Тебе: во гробе кто будет славить Тебя? 7 Утомлен я воздыханиями моими: каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою.

[391] Пс. 15: 8 Всегда видел я пред собою Господа, ибо Он одесную меня; не поколеблюсь. 9 Оттого возрадовалось сердце мое и возвеселился язык мой; даже и плоть моя успокоится в уповании, 10 ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тление.

[392] Мф. 8: 22 ... Иисус сказал ему: иди за Мною, и предоставь мертвым погребать своих мертвецов.

[393] Лк. 9: 59 ... сказал: следуй за Мною. ... и ... 60 ... предоставь мертвым погребать своих мертвецов, а ты иди, благовествуй Царствие Божие.

[394] Ефес. 5: 14 Посему сказано: «встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос».

[395] Православный богослужебный сборник. М.: Издание Московской Патриархии, 1991. С. 79–80.

[396] Там же. С. 68–69.

[397] Жизнь отца Федора, бывшаго Настоятеля Санаксарския обители, преставльшагося в 1791 году Февраля 19–го дня. М., 1847.

[398] Православный церковный календарь 2002. Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2001. С. 147.

[399] 1 Кор. 12: 8 Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом; 9 иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом; 10 иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков. 11 Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно.

[400] Мф. 16: 24 ... Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною.

[401] Мк. 8: 34 И, подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною.

[402] Пс. 36: 23 Господом утверждаются стопы такого человека, и Он благоволит к пути его: 24 когда он будет падать, не упадет, ибо Господь поддерживает его за руку.

[403] Пс. 17: 11 ... и полетел, и понесся на крыльях ветра.

[404] Пс. 103: 3 ... шествуешь на крыльях ветра.

[405] Пс. 33: 15 Уклоняйся от зла и делай добро...

[406] Пс. 36: 27 Уклоняйся от зла, и делай добро, и будешь жить вовек...

[407] 1 Пет. 3: 11 уклоняйся от зла и делай добро...

[408] 1 Пет. 3: 14 Но если и страдаете за правду, то вы блаженны; а страха их не бойтесь и не смущайтесь.

[409] Мф. 10: 23 Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой.

[410] Ин. 7: 1 После сего Иисус ходил по Галилее, ибо по Иудее не хотел ходить, потому что Иудеи искали убить Его.

[411] Пс. 17: 33 Бог препоясывает меня силою и устрояет мне верный путь…

[412] Пс. 17: 40 ибо Ты препоясал меня силою для войны и низложил под ноги мои восставших на меня…

[413] Пс. 24: 7 Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай; по милости Твоей вспомни меня Ты, ради благости Твоей, Господи!

[414] Пс. 56: 2 Помилуй меня, Боже, помилуй меня...

[415] Притч. 6: 4 не давай сна глазам твоим и дремания веждам твоим…

[416] Пс. 131: 4 не дам сна очам моим и веждам моим – дремания…

[417] Иов. 16: 16 Лицо мое побагровело от плача, и на веждах моих тень смерти, 17 при всем том, что нет хищения в руках моих, и молитва моя чиста…

[418] Пс. 10: 5 Господь испытывает праведного...

[419] Пс. 138: 1 Господи! Ты испытал меня и знаешь. 2 Ты знаешь, когда я сажусь и когда встаю; Ты разумеешь помышления мои издали. 3 Иду ли я, отдыхаю ли – Ты окружаешь меня, и все пути мои известны Тебе. 4 Еще нет слова на языке моем, – Ты, Господи, уже знаешь его совершенно. 5 Сзади и спереди Ты объемлешь меня, и полагаешь на мне руку Твою. 6 Дивно для меня ведение [Твое], – высоко, не могу постигнуть его!

[420] Прем. 3: 6 Он испытал их как золото в горниле и принял их как жертву всесовершенную.

[421] Сир. 2: 1 Сын мой! если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению: 2 управь сердце твое и будь тверд, и не смущайся во время посещения; 3 прилепись к Нему и не отступай, дабы возвеличиться тебе напоследок. 4 Все, что ни приключится тебе, принимай охотно, и в превратностях твоего уничижения будь долготерпелив, 5 ибо золото испытывается в огне, а люди, угодные Богу, в горниле уничижения. 6 Веруй Ему, и Он защитит тебя; управь пути твои и надейся на Него.

[422] Зах. 13: 9 ... и очищу их, как очищают золото: они будут призывать имя Мое, и Я услышу их и скажу: это Мой народ, и они скажут: Господь – Бог мой!

[423] Притч. 17: 3 Плавильня – для серебра, и горнило – для золота, а сердца испытывает Господь.

[424] 1 Пет. 1: 7 дабы испытанная вера ваша оказалась драгоценнее гибнущего, хотя и огнем испытываемого золота, к похвале и чести и славе в явление Иисуса Христа.

[425] Ин. 21: 18 Истинно, истинно говорю тебе: когда ты был молод, то препоясывался сам и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то прострешь руки твои, и другой препояшет тебя, и поведет, куда не хочешь. 19 Сказал же это, давая разуметь, какою смертью Петр прославит Бога. И, сказав сие, говорит ему: иди за Мною.

[426] Ис. 61: 1 Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение и узникам открытие темницы, 2 проповедывать лето Господне благоприятное и день мщения Бога нашего, утешить всех сетующих, 3 возвестить сетующим на Сионе, что им вместо пепла дастся украшение, вместо плача – елей радости, вместо унылого духа – славная одежда, и назовут их сильными правдою, насаждением Господа во славу Его. 4 И застроят пустыни вековые, восстановят древние развалины и возобновят города разоренные, остававшиеся в запустении с давних родов. 5 И придут иноземцы и будут пасти стада ваши; и сыновья чужестранцев будут вашими земледельцами и вашими виноградарями. 6 А вы будете называться священниками Господа, служителями Бога нашего будут именовать вас; будете пользоваться достоянием народов и славиться славою их.

[427] Мф. 5: 3 Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.

[428] Лк. 4: 14 И возвратился Иисус в силе духа в Галилею; и разнеслась молва о Нем по всей окрестной стране. 15 Он учил в синагогах их, и от всех был прославляем. 16 И пришел в Назарет, где был воспитан, и вошел, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу, и встал читать. 17 Ему подали книгу пророка Исаии; и Он, раскрыв книгу, нашел место, где было написано: 18 Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, 19 проповедывать лето Господне благоприятное. 20 И, закрыв книгу и отдав служителю, сел; и глаза всех в синагоге были устремлены на Него. 21 И Он начал говорить им: ныне исполнилось писание сие, слышанное вами. 22 И все засвидетельствовали Ему это, и дивились словам благодати, исходившим из уст Его, и говорили: не Иосифов ли это сын?

[429] Лк. 6: 20 И Он, возведя очи Свои на учеников Своих, говорил: Блаженны нищие духом, ибо ваше есть Царствие Божие.

[430] Мф. 9: 15 И сказал им Иисус: могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених? Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься.

[431] Мк. 2: 19 И сказал им Иисус: могут ли поститься сыны чертога брачного, когда с ними жених? Доколе с ними жених, не могут поститься.

[432] Лк. 5: 34 Он сказал им: можете ли заставить сынов чертога брачного поститься, когда с ними жених? 35 Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься в те дни.

[433] Откр. 19: 5 И голос от престола исшел, говорящий: хвалите Бога нашего, все рабы Его и боящиеся Его, малые и великие. 6 И слышал я как бы голос многочисленного народа, как бы шум вод

многих, как бы голос громов сильных, говорящих: аллилуия! ибо воцарился Господь Бог Вседержитель. 7 Возрадуемся и возвеселимся и воздадим Ему славу; ибо наступил брак Агнца, и жена Его приготовила себя. 8 И дано было ей облечься в виссон чистый и светлый; виссон же есть праведность святых. 9 И сказал мне Ангел: напиши: блаженны званые на брачную вечерю Агнца. И сказал мне: сии суть истинные слова Божии.

[434] Ин. 5, 35 Он был светильник, горящий и светящий; а вы хотели малое время порадоваться при свете его.

[435] 2 Пет 1: 19 И притом мы имеем вернейшее пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном месте, доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших...

[436] Пс. 106: 10 Они сидели во тьме и тени смертной, окованные скорбью и железом; 11 ибо не покорялись словам Божиим и небрегли о воле Всевышнего. 12 Он смирил сердце их работами; они преткнулись, и не было помогающего. 13 Но воззвали к Господу в скорби своей, и Он спас их от бедствий их; 14 вывел их из тьмы и тени смертной, и расторгнул узы их.

[437] Мф. 4: 16 народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране и тени смертной воссиял свет.

[438] Лк. 1: 79 просветить сидящих во тьме и тени смертной, направить ноги наши на путь мира.

[439] Мф. 4: 8 Опять берет Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их, 9 и говорит Ему: все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне. 10 Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи.

11 Тогда оставляет Его диавол, и се, Ангелы приступили и служили Ему.

[440] Лк. 4: 5 И, возведя Его на высокую гору, диавол показал Ему все царства вселенной во мгновение времени, 6 и сказал Ему диавол: Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее; 7 итак, если Ты поклонишься мне, то все будет Твое.

8 Иисус сказал ему в ответ: отойди от Меня, сатана; написано: Господу Богу твоему поклоняйся, и Ему одному служи.

[441] Пс. 108: 21 Со мною же, Господи, Господи, твори ради имени Твоего, ибо блага милость Твоя; спаси меня, 22 ибо я беден и нищ, и сердце мое уязвлено во мне. 23 Я исчезаю, как уклоняющаяся тень... 24 Колени мои изнемогли от поста, и тело мое лишилось тука. 25 Я стал для них посмешищем: увидев меня, кивают головами [своими]. 26 Помоги мне, Господи, Боже мой, спаси меня по милости Твоей, 27 да познают, что это – Твоя рука, и что Ты, Господи, соделал это. 28 Они проклинают, а Ты благослови; они восстают, но да будут постыжены; раб же Твой да возрадуется. 29 Да облекутся противники мои бесчестьем и, как одеждою, покроются стыдом своим. 30 И я громко буду устами моими славить Господа и среди множества прославлять Его...

[442] 3 Ездр. 9: 17 ... каков делатель, таково и дело; каков земледелец, таково и возделывание...

[443] 2 Тим. 2: 15 Старайся представить себя Богу достойным, делателем неукоризненным, верно преподающим слово истины.

[444] Ис. 27: 2 В тот день воспойте о нем – о возлюбленном винограднике: 3 Я, Господь, хранитель его, в каждое мгновение напояю его; ночью и днем стерегу его, чтобы кто не ворвался в него. 4 Гнева нет во Мне. Но если бы кто противопоставил Мне в нем волчцы и терны, Я войною пойду против него, выжгу его совсем.

[445] Пс. 106: 8 Да славят Господа за милость Его и за чудные дела Его для сынов человеческих: 9  ибо Он насытил душу жаждущую и душу алчущую исполнил благами.

[446] Сир. 24: 20 Я – как виноградная лоза, произращающая благодать, и цветы мои – плод славы и богатства. 21 Приступите ко мне, желающие меня, и насыщайтесь плодами моими; 22 ибо воспоминание обо мне слаще меда, и обладание мною приятнее медового сота. 23 Ядущие меня еще будут алкать, и пьющие меня еще будут жаждать.

[447] Мф. 5: 6 Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.

[448] Ин. 15: 12 Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. 13 Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.

[449] 1 Ин. 3: 16 Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев.

[450] Иер. 2: 12 Подивитесь сему, небеса, и содрогнитесь, и ужаснитесь, говорит Господь. 13 Ибо два зла сделал народ Мой: Меня, источник воды живой, оставили, и высекли себе водоемы разбитые, которые не могут держать воды.

[451] Иер. 17: 13 Ты, Господи, надежда Израилева; все, оставляющие Тебя, посрамятся. Отступающие от Меня будут написаны на прахе, потому что оставили Господа, источник воды живой.

[452] Зах. 14: 8 И будет в тот день, живые воды потекут из Иерусалима, половина их к морю восточному и половина их к морю западному: летом и зимой так будет. 9 И Господь будет Царем над всею землею; в тот день будет Господь един, и имя Его едино.

[453] Ин. 4: 10 Иисус сказал ей в ответ: если бы ты знала дар Божий и Кто говорит тебе: дай Мне пить, то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую. 11 Женщина говорит Ему: господин! тебе и почерпнуть нечем, а колодезь глубок; откуда же у тебя вода живая? 12 Неужели ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодезь и сам из него пил, и дети его, и скот его? 13 Иисус сказал ей в ответ: всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, 14 а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную.

[454] Ин. 7: 37 … Иисус … возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко Мне и пей. 38 Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой. 39 Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него: ибо еще не было на них Духа Святаго, потому что Иисус еще не был прославлен.

[455] Откр. 7: 16 Они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной: 17 ибо Агнец, Который среди престола, будет пасти их и водить их на живые источники вод...

[456] Откр. 21: 6 … Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой.

[457] Ис. 61: 10 Радостью буду радоваться о Господе, возвеселится душа моя о Боге моем...

[458] 1 Кор. 10: 25 … для спокойствия совести…

[459] Мф. 5: 15 И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме.

[460] Мк. 4: 21 И сказал им: для того ли приносится свеча, чтобы поставить ее под сосуд или под кровать? не для того ли, чтобы поставить ее на подсвечнике?

[461] Лк. 8: 16 Никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом, или не ставит под кровать, а ставит на подсвечник, чтобы входящие видели свет.

[462] Лк. 11: 33 Никто, зажегши свечу, не ставит ее в сокровенном месте, ни под сосудом, но на подсвечнике, чтобы входящие видели свет.

[463] 1 Кор. 3: 10 Я, по данной мне от Бога благодати, как мудрый строитель, положил основание, а другой строит на нем; но каждый смотри, как строит. 11 Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос. 12 Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы, –  13 каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. 14 У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду.

[464] Суд. 14: 8 … вот, рой пчел… 9 Он взял его в руки свои и … дал … им, и они ели.

[465] Пс. 18: 11 … слаще меда…

[466] Притч. 6: 8 … [Или пойди к пчеле и познай, как она трудолюбива, какую почтенную работу она производит; ее труды употребляют во здравие и цари и простолюдины; любима же она всеми и славна; хотя силою она слаба, но мудростью почтена.]

[467] Пс. 22, 2: 1 Господь – Пастырь мой… 2 Он покоит меня … и водит меня к водам тихим…

[468] 1 Кор. 14: 20 Братия! … на злое будьте младенцы…

[469] Прем. 3: 6 Он испытал их как золото в горниле и принял их как жертву всесовершенную.

[470] Ис. 1: 18 Тогда придите – и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши, как багряное, – как снег убелю; если будут красны, как пурпур, – как волну убелю.

[471] Лк. 2: 34 И благословил их Симеон и сказал Марии, Матери Его: се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, – 35 и Тебе Самой оружие пройдет душу, – да откроются помышления многих сердец.

[472] 1 Пет. 5: 1 Пастырей ваших умоляю я, сопастырь и свидетель страданий Христовых и соучастник в славе, которая должна открыться: 2 пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, 3 и не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду; 4 и когда явится Пастыреначальник, вы получите неувядающий венец славы.

[473] 1 Тим. 4: 14 Не неради о пребывающем в тебе даровании, которое дано тебе … с возложением рук священства. 15 О сем заботься, в сем пребывай, дабы успех твой для всех был очевиден. 16 Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно: ибо, так поступая, и себя спасешь и слушающих тебя.

[474] Пс. 83: 12 … Господь дает благодать и славу; ходящих в непорочности Он не лишает благ.

[475] Ин. 1: 16 И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать, 17 ибо закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа.

[476] Евр. 4: 16 Посему да приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи…

[477] Евр. 12: 28 Итак мы, приемля царство непоколебимое, будем хранить благодать, которою будем служить благоугодно Богу, с благоговением и страхом…

[478] Ин. 8: 44 … диавол ... был человекоубийца от начала…

[479] Откр. 12: 9 И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним.

[480] Рим. 13: 14 … облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа…

[481] Гал. 3: 27 все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись.

[482] 2 Кор. 12: 9 … Господь сказал мне: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи».

[483] Быт. 17: 3 И пал Аврам на лице свое. Бог продолжал говорить с ним и сказал: 4 Я – вот завет Мой с тобою: ты будешь отцом множества народов, 5 и не будешь ты больше называться Аврамом, но будет тебе имя: Авраам, ибо Я сделаю тебя отцом множества народов…

[484] Сир. 44: 19 Авраам – великий отец множества народов, … 20 он сохранил закон Всевышнего и был в завете с Ним, 21 и … в испытании оказался верным…

[485] Ин. 15: 13 Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих…

[486] 1 Ин. 3: 16 Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев.

[487] Ин. 10: 11 … пастырь добрый полагает жизнь свою за овец.

[488] Ин. 10: 12 А наемник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка, и оставляет овец, и бежит; и волк расхищает овец, и разгоняет их. 13 А наемник бежит, потому что наемник, и нерадит об овцах.

[489] 3 Езд. 5: 18 Итак встань … и не оставляй нас, как пастырь своего стада, в руках лукавых волков.

[490] Ин. 21: 17 … Иисус говорит ему: паси овец Моих.

[491] Ин. 10: 2 … есть пастырь овцам... 3 … и овцы слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени и выводит их. 4 И когда выведет своих овец, идет перед ними; а овцы за ним идут, потому что знают голос его. 5 За чужим же не идут, но бегут от него, потому что не знают чужого голоса.

[492] Мф. 12: 12 Сколько же лучше человек овцы!

[493] Мк. 14: 27 … поражу пастыря, и рассеются овцы.

[494] Ин. 15: 20 Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше.

[495] Ис. 1: 17 … ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову.

[496] Мф. 5: 10 Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.

[497] 1 Пет. 3: 14 Но если и страдаете за правду, то вы блаженны; а страха их не бойтесь и не смущайтесь.

[498] Мф. 5: 11 Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. 12 Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас.

[499] Иез. 22: 27 Князья … как волки, похищающие добычу; проливают кровь, губят души, чтобы приобрести корысть.

[500] Соф. 3: 3 … судьи … – вечерние волки, не оставляющие до утра ни одной кости.

[501] Ин. 10: 12 … волк расхищает овец, и разгоняет их.

[502] Мф. 5: 10 Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное. 11 Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. 12 Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах...

[503] Лк. 6: 22 Блаженны вы, когда возненавидят вас люди и когда отлучат вас, и будут поносить, и пронесут имя ваше, как бесчестное, за Сына Человеческого.

[504] Иак. 1: 12 Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его.

[505] Лк. 10: 7 … трудящийся достоин награды за труды свои…

[506] 1 Тим. 5: 17 Достойно начальствующим пресвитерам должно оказывать сугубую честь, особенно тем, которые трудятся в слове и учении. 18 Ибо Писание говорит: … трудящийся достоин награды своей.

[507] Откр. 2: 3 ты много переносил и имеешь терпение, и для имени Моего трудился и не изнемогал.

[508] Рим. 8: 26 Также и Дух подкрепляет нас в немощах наших; ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными.

[509] 1 Пет. 1: 8 … радуетесь радостью неизреченною и преславною, 9 достигая наконец верою вашею спасения душ.

[510] 2 Кор. 9: 15 Благодарение Богу за неизреченный дар Его!

[511] 2 Кор. 12: 4 что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать.

[512] Мал. 4: 2 … для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдет Солнце правды и исцеление в лучах Его…

[513] Евр. 11: 32 И что еще скажу? … 36 … испытали поругания и побои, а также узы и темницу, … 40 потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы … достигли совершенства.

[514] 1 Кор. 15: 30 Для чего и мы ежечасно подвергаемся бедствиям? 31 Я каждый день умираю: свидетельствуюсь в том похвалою вашею, братия, которую я имею во Христе Иисусе, Господе нашем…

[515] 2 Кор. 6: 3 Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение, 4 но во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, 5 под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, 6 в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, 7 в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке, 8 в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны; 9 мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; 10 нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем.

[516] Мф. 26: 41 бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна.

[517] Мк. 14: 38 Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна.

[518] 2 Кор. 5: 6 Итак мы всегда благодушествуем; и как знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа, – 7 ибо мы ходим верою, а не видением, – 8 то мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа.

[519] 2 Кор. 12: 10 … благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа, ибо, когда я немощен, тогда силен.

[520] Пс. 9: 3 Буду радоваться и торжествовать о Тебе, петь имени Твоему, Всевышний.

[521] Пс. 30: 8 Буду радоваться и веселиться о милости Твоей, потому что Ты призрел на бедствие мое, узнал горесть души моей…

[522] Пс. 34: 9 А моя душа будет радоваться о Господе, будет веселиться о спасении от Него.

[523] 1 Пет. 1: 6 О сем радуйтесь, поскорбев теперь немного, если нужно, от различных искушений…

[524] 1 Пет. 4: 13 но как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явление славы Его возрадуетесь и восторжествуете.

[525] Сир. 38: 29 … дым от огня изнуряет … тело…

[526] 1 Кор 4: 9 … нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговоренными к смерти, потому что мы сделались позорищем для мира… 10 … мы немощны, … в бесчестии, 11 … терпим голод и жажду, и наготу и побои, … 12 … гонят нас, мы терпим…

[527] 2 Кор 11: 27 … в изнурении, … в голоде и жажде, … на стуже и в наготе.

[528] Пс. 17: 20 Он вывел меня на пространное место и избавил меня, ибо Он благоволит ко мне.

[529] 1 Мак. 4: 42 И избрал священников беспорочных, ревнителей закона.

[530] Лк. 1: 6 … праведны пред Богом, поступая по всем заповедям и уставам Господним беспорочно.

[531] 1 Тим. 3: 9 хранящие таинство веры в чистой совести. 10 И таких надобно прежде испытывать, потом, если беспорочны, допускать до служения.

[532] Быт. 5: 24 И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его…

[533] Быт. 6: 9 Вот житие Ноя: Ной был человек праведный и непорочный в роде своем; Ной ходил пред Богом.

[534] Быт. 17: 1 … Господь явился Авраму и сказал ему: Я Бог Всемогущий; ходи предо Мною и будь непорочен…

[535] Быт. 48: 15 … Бог, пред Которым ходили отцы мои Авраам и Исаак…

[536] Пс. 14: 1 Господи! кто может пребывать в жилище Твоем? кто может обитать на святой горе Твоей? 2 Тот, кто ходит непорочно и делает правду, и говорит истину в сердце своем…

[537] Пс 25: 1 … Господи, … я ходил в непорочности моей, и, уповая на Господа, не поколеблюсь. … 3 … я ходил в истине Твоей, 4 не сидел я с людьми лживыми, и с коварными не пойду; 5 возненавидел я сборище злонамеренных, и с нечестивыми не сяду… 9 Не погуби души моей с грешниками и жизни моей с кровожадными, 10 у которых в руках злодейство, и которых правая рука полна мздоимства. 11 А я хожу в моей непорочности; избавь меня, [Господи,] и помилуй меня.

[538] Пс. 55: 12 На Бога уповаю, не боюсь; что сделает мне человек? 13 На мне, Боже, обеты Тебе; Тебе воздам хвалы, 14  ибо Ты избавил душу мою от смерти, [очи мои от слез,] да и ноги мои от преткновения, чтобы я ходил пред лицем Божиим во свете живых.

[539] 1 Ин. 5: 7 Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино.

[540] Неем. 9: 6 … Ты, Господи, един, Ты создал небо, небеса небес и все воинство их, землю и все, что на ней, моря и все, что в них, и Ты живишь все сие, и небесные воинства Тебе поклоняются.

[541] Мк. 12: 29 … Господь Бог наш есть Господь единый; 30 … возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею, – вот первая заповедь!

[542] Иак. 2: 19 Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и бесы веруют, и трепещут.

[543] Ин. 5: 44 Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете?

[544] Иуд. 1: 25 Единому Премудрому Богу, Спасителю нашему чрез Иисуса Христа Господа нашего, слава и величие, сила и власть прежде всех веков, ныне и во все веки. Аминь.

[545] 1 Тим. 1: 17 Царю … веков нетленному, невидимому, единому премудрому Богу честь и слава во веки веков. Аминь.

[546] Пс. 131: 13 Ибо избрал Господь Сион, возжелал [его] в жилище Себе. 14 Это покой Мой на веки: здесь вселюсь, ибо Я возжелал его. 15 Пищу его благословляя благословлю, нищих его насыщу хлебом; 16 священников его облеку во спасение, и святые его радостью возрадуются.

[547] Евр. 12: 22 Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, 23 к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства…

[548] Ин. 14: 2 В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: Я иду приготовить место вам. 3 И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я.

[549] Пс. 25: 8 Господи! возлюбил я обитель дома Твоего и место жилища славы Твоей.

[550] Пс. 42: 3 … меня … приведут на святую гору Твою и в обители Твои. 4 И подойду я к жертвеннику Божию, к Богу радости и веселия моего, и на гуслях буду славить Тебя, Боже, Боже мой! 5

[551] Откр. 14: 1 И взглянул я, и вот, Агнец стоит на горе Сионе, и с Ним сто сорок четыре тысячи, у которых имя Отца Его написано на челах. 2 И услышал я голос с неба, как шум от множества вод и как звук сильного грома; и услышал голос как бы гуслистов, играющих на гуслях своих. 3 Они поют как бы новую песнь пред престолом и пред четырьмя животными и старцами; и никто не мог научиться сей песни, кроме сих ста сорока четырех тысяч, искупленных от земли. 4 Это те, которые не осквернились с женами, ибо они девственники; это те, которые следуют за Агнцем, куда бы Он ни пошел. Они искуплены из людей, как первенцы Богу и Агнцу, 5 и в устах их нет лукавства; они непорочны пред престолом Божиим.

[552] Филип. 2: 15 чтобы вам быть неукоризненными и чистыми, чадами Божиими непорочными среди строптивого и развращенного рода, в котором вы сияете, как светила в мире…

[553] Дан. 12: 3 … разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде – как звезды, вовеки, навсегда.

[554] Тит. 1: 4 … истинному сыну по общей вере: благодать, милость и мир от Бога Отца и Господа Иисуса Христа, Спасителя нашего.

[555] Рим. 8: 15 Потому что … не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче!»

[556] Гал. 4: 6 А как вы – сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!» 7 Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа.

[557] Откр. 21: 7 Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном.

[558] Сир. 7: 39 Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь.

[559] Ин. 16: 33 Сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир. В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир.

[560] Мф. 5: 19 Итак, кто нарушит одну из заповедей … и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном.

[561] Мф. 7: 14 … тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их.

[562] Лк. 13: 24 подвизайтесь войти сквозь тесные врата, ибо, сказываю вам, многие поищут войти, и не возмогут.

[563] Мф. 11: 12 … Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его…

[564] Лк. 16: 16 Закон и пророки до Иоанна; с сего времени Царствие Божие благовествуется, и всякий усилием входит в него.

[565] Мф. 16: 19 … дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах.

[566] Мф. 18: 18 Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе.

[567] Гал. 5: 22 Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, 23 кротость, воздержание. На таковых нет закона. 24 Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями. 25 Если мы живем духом, то по духу и поступать должны. 26 Не будем тщеславиться, друг друга раздражать, друг другу завидовать…

[568] Гал. 5: 22 Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, 23 кротость, воздержание. На таковых нет закона. 24 Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями. 25 Если мы живем духом, то по духу и поступать должны. 26 Не будем тщеславиться, друг друга раздражать, друг другу завидовать 6: 1 Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным. 2 Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов.

[569] Святого праведного воина Феодора (непобедимого адмирала Российского флота Ф.Ф. Ушакова).

[570] Санаксарский мужской монастырь посвящен Рождеству Пресвятой Богородицы.

[571] В обители особо почитаются находящиеся здесь списки Казанской, Сицилийской Дивногорской, Спорительницы хлебов и выполненная шитьем Почаевская иконы Богородицы.

[572] Ин. 8: 23 Он сказал им: вы от нижних, Я от вышних; вы от мира сего, Я не от сего мира.

[573] Ин. 15: 19 … Я избрал вас от мира... 20 Помните слово, которое Я сказал вам… если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше.

[574] Акафист преподобному Феодору Санаксарскому // Троещина православна. № 4. Киев, 2000. С. 42–45.

[575] Борзунов Владимир, диак. Акафист преподобному и богоносному отцу нашему Феодору старцу Санаксарскому (рукопись 1999 года). 13 с.

[576] 1 Тим. 1: 18 … ты воинствовал …, как добрый воин…

[577] 1 Ин. 2: 15 Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. 16 Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. 17 И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек.

[578] Ефес. 4: 11 … Он поставил … иных пастырями и учителями, 12 к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова, 13 доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова…

[579] Мф. 26: 55 В тот час сказал Иисус народу: как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями взять Меня…

[580] Мк. 14: 48 Тогда Иисус сказал им: как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями, чтобы взять Меня.

[581] Мф. 26: 67 Тогда плевали Ему в лице и заушали Его; другие же ударяли Его по ланитам…

[582] Пс 30: 2 На Тебя, Господи, уповаю, да не постыжусь вовек; по правде Твоей избавь меня…

[583] Втор. 3: 24 Владыко Господи, Ты начал показывать рабу Твоему величие Твое [и силу Твою,] и крепкую руку Твою [и высокую мышцу]; ибо какой бог есть на небе, или на земле, который мог бы делать такие дела, как Твои, и с могуществом таким, как Твое?

[584] Иез. 3: 14 И дух поднял меня, и взял меня. И шел я в огорчении, с встревоженным духом; и рука Господня была крепко на мне.

[585] Пс. 88: 14 Крепка мышца Твоя, сильна рука Твоя, высока десница Твоя!

[586] Прит. 8: 15 Мною цари царствуют и повелители узаконяют правду; 16 мною начальствуют начальники и вельможи и все судьи земли.

[587] Тим. 6: 14 соблюсти заповедь чисто и неукоризненно, даже до явления Господа нашего Иисуса Христа, 15 которое в свое время откроет блаженный и единый сильный Царь царствующих и Господь господствующих…

[588] 1 Кор 13: 11 Когда я был младенцем, то по–младенчески говорил, по–младенчески мыслил, по–младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое.

[589] Прем. 10: 21 ибо премудрость отверзла уста немых и сделала внятными языки младенцев.

[590] Мф. 21: 16 и сказали Ему: слышишь ли, что они говорят? Иисус же говорит им: да! разве вы никогда не читали: и